Неизвестный В.Я. Пропп. Древо жизни. Дневник старости

Он полезет наверх, достанет шишки. Ствол уже совсем тонкий и гнется. Он ступает на тонкие ветки, и ветки гнутся. Подошвы уже совсем скользкие. Но если наступать у самого ствола, то можно устоять. Стало трудно дышать.

Но вот-вот-вот шишки. Ветки густо усеяны красными шишками, и все на свете забыто.

Мама, огород, пруд, постель – все это так далеко, все это было так давно и проходит молнией сквозь мозг, как воспоминание о другой жизни.

Из рук идет кровь. Чулки, штаны, блузка порваны.

Рука хватает ветку – ветку высшего счастья на земле, ветку, за которую положена жизнь.

Что-то вонзается в глаз. Иглы забираются за ворот, в штаны, под чулки. Горячие руки хватают ветку. Фуражка слетела. Со лба течет пот и попадает в рот. Федя слизывает соленый пот.

Но – ветку не оборвать. Не оборвать! На минутку Федя приходит в себя. Господи, как высоко! Он видит под собой крышу. Что, если упасть? Грядки на огороде совсем маленькие. Может быть, оборвать шишки? Нет, это совсем, совсем неинтересно. Это не то. Надо ветку с шишками.

Надо рвануть хорошенько. Федя дергает изо всех сил, морща лицо в ужасную гримасу. Оборвалась!

В следующий миг он летит спиной вниз, крепко держа в руках ветку. Закричать он не успел. Он повис на сучке и живо ухватился свободной рукой за другой сук.

Только тогда он закричал не своим голосом, потому что долго держать ветку невозможно. Если сейчас, сейчас, сию минуту не придут, он свалится.

Но уже кто-то лезет.

– Держись, не отпускай, говорю тебе, держись!

Это – смазчик со станции, шел с работы и услышал вопль.

Запахло маслом и потом, и еще чем-то. Через полминуты он уже был на земле.

А внизу уже стояли все.

Мама вытирала глаза кончиком передника. Нелли держала во рту палец.

Боба обхватил себе бока и корчился от смеха.

Смазчик поставил Федю на ноги, снял фуражку, вынул из фуражки просаленный носовой платок и стал вытирать себе пот.

– Герой! Герой! Ты бы спрыгнул.

Это хохочет Боба.

– Доктора! Доктора! У тебя ничего не болит? Ты не ушибся?

Это плачет мама.

– И зачем ты полез? Для чего? Кто тебя просил лезть на елку?

– Я, мама, хотел шишек. Видишь – вот.

Рука держит веточку.

– Вы бы, барыня, его этой самой веткой да по ж…е, по ж…е. Всю одежу продрал.

– Молчите, вы ничего не понимаете. Вы спасли его. Вот – пожалуйста.

Бумажка вместе с носовым платком идет под фуражку.

– А теперь, негодный мальчишка, скажи спасибо человеку, который спас тебе жизнь!

Федя шепчет: «Спасибо, спасибо».