Идеальный гражданин

Я хорошо помнил «Манифест», его осторожные и обтекаемые формулировки, поэтому сказал, что ничего нарушающего закон там быть не могло.

– Нет, там любой эксперт найдет экстремизм, вы должны были действовать более мирно. – настаивал он.

– Но вообще добился ты конечно многого. Мы знаем, что многие более опытные и старшие соратники советуются с тобой, прислушиваются к твоему мнению.

Говорил он все это довольно искренне, я даже подумал, что он по настоящему симпатизирует нашей идее. Мне показалось, что в этих людях как будто существует раздвоение личности.

Одна личность заставляет работать в карательных органах, внедряться к нам, составлять рапорта, устраивать слежку. Другая личность понимает правоту национального движения, сопереживают ему. Кто-то из них пытается оправдаться тем, что идеи у нас правильные, но оппозиционная борьба, якобы идет во вред стране, вот если бы мы сотрудничали с властью то это, мол, было бы другое дело. Поэтому многие сотрудники лестно отзывались о проекте «Цитадель», в рамках которого производилось взаимодействие с полицией. Не уж то, они не понимали, что причина проблем нашего народа это действующий режим? При Путине абсолютно невозможно никакое русское национальное государство. Тот же проект «Цитадель» это вовсе не помощь государству, а лишь орудие пропаганды для дальнейшей оппозиционной борьбы. Мы организовывали рейды не для того, чтобы депортировать пару мигрантов и выгнать с точек несколько нелегальных торговцев, ведь взамен их власти завезут еще миллион таких же, отдадут им на откуп огромные рынки. Мы проводили рейды в первую очередь, чтобы показать актуальность проблемы, чтобы продемонстрировать людям, что именно мы, абсолютно бескорыстно боремся с этой бедой, пока исполнительная власть ей потворствует. Русский национализм абсолютно не совместим с режимом Владимира Путина.

Тем временем, следователь оформил протокол задержания и вручил постановление о возбуждении уголовного дела. Как оказалось мне вменили целых ШЕСТЬ статей УК РФ. В скором времени подъехал адвокат, нерусская женщина, предположительно калмычка, с довольно сложной фамилией.

Следователь оставил нас наедине. Я сразу сказал, что у меня уже есть адвокат. Поэтому ее роль чисто формальная. Мы еще немного пообщались. Она, как оказалось, защищала Разумова, которого обвиняли в вербовке людей в «Правый сектор». Сказала, что у нас похожие ситуации, он также юрист. Рассказывала, что он признал вину, но выбрал суд присяжных, о чем будто-бы пожалел.