Беседы с усопшими, или Гримасы славы

Беседы с усопшими, или Гримасы славы

Владимир Сенчихин

Кого вспоминал Александр Македонский на смертном ложе?Почему Цезарь не поплатился за то, что после перехода через Рубикон в Риме не досчитались половины граждан? Как получилось, что Ганнибал, спасая Карфаген на дальних подступах, поспособствовал его краху? Почему мать Чингисхана обозвала его «чёрной бешеной сукой»? За что англичане больше всего ненавидели Наполеона? Герой этой книги путешествует по эпохам и пытается понять, в чем величие «великих» полководцев, погубивших миллионы людей.

Беседы с усопшими, или Гримасы славы

Владимир Сенчихин

Редактор Людмила Караваева

© Владимир Сенчихин, 2021

ISBN 978-5-0055-0976-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Nota bene

Для удобства чтения книги в электронном виде пояснения к тексту и ссылки даны курсивом – сразу после слов, требующих разъяснения.

Пролог

Интересуюсь, как к нему обращаться.

– Зови меня Падшим ангелом, – отвечает он, ухмыльнувшись.

 – Сокращенно Паданг.

– На Суматре есть город с таким названием. Уж лучше паванг – шаман в Индонезии: разгоняет тучи, спасает от хищников, оберегает охотников и путешественников, ищет без вести пропавших.

– Эко куда тебя занесло. Какой из меня паванг? Если меня попросят разогнать тучи, я устрою такую бурю, что людишки окоченеют от ужаса.

– Землетрясение близ Паданга твоих рук дело?

– Я такими мелочами не занимаюсь.

– Может, Вендиго?

Когда племя индейцев, проживающих близ Великих озер на севере нынешней Америки, одолевали трескучие морозы, а голод лютовал, в ход шло людоедство: недостаток пищи восполнялся покойниками или самыми слабыми сородичами.

Дабы отвадить соплеменников от такого непотребства, был сочинён миф о Вендиго. Якобы некий смельчак, спасая племя от голодной погибели, продал душу, после чего его тело подверглось невыносимому жару. Сбросив с себя одежду, он бросился в лес, где превратился в четырехметрового монстра, питающегося исключительно человечиной, и чем усерднее он предавался этому занятию, тем сильнее страдал от мук голода.

Собеседник крякает и демонстративно превращается в шерстистое жердеобразное существо: лысая башка испещрена шрамами, из безгубого окровавленного рта угрожающе выпирают здоровенные клыки, вместо ушей – черные воронки, а руки смахивают на когтистые лапы медведя. В воздухе распространяется такой смрад, что я непроизвольно зажимаю нос рукой.