Сам я родом из СССР. Воспоминания о себе любимом

Кричу «алло, алло», а в трубке хрип. Потом, наконец, заговорила женщина, жена Чулкова, она танцовщица. Объяснила хрип в трубке. Оказывается, они два дня напролёт гудели, провожая в армию какого-то Z, – и сверхсрочник называл мою фамилию. Сердце у меня затрепетало, как заячий хвост. В чужом городе, в воинской части вдруг прозвучала фамилия нашего хорместера и моя собственная. Тут сверхсрочник обратился к новобранцам:

–Музыканты есть? – я поднялся с мата, пошёл им навстречу. Назвавшись, поинтересовался:

–Сильно охрип Петр Андреевич? Как же он будет теперь проводить репетиции.

Солдат и особенно сверхсрочник остолбенели. Оказывается, они были закадычными друзьями с хормейстером Чулковым.

–Да ты знаешь, – наконец выдавил из себя сверхсрочник, – я ему сейчас позвоню и скажу, что ты в моей части, он вообще потеряет дар речи.

Вот таким образом, судьба мне преподнесла ещё одного «отца родного». Теперь уже в армии. Не будь его, мне пришлось бы не сладко.

Нам, поскрёбышам военкомата, предстояло пройти курс молодого бойца. Был конец ноября, а шестого или седьмого декабря принимать присягу. Неделю, как шахтёры в забое, упирались и ногами, и рогами, – нужно было навёрстывать упущенное. «Отца родного» до присяги я ни разу не видел. От «старичков» узнал, что это начальник клуба Слуцкий, а солдат срочник, что был с ним в спортзале, Бархатов – солист областной филармонии. Он появлялся в части только пообедать, иногда торчал на репетициях. Служба у него, скажу вам, разлюли малина, да и у меня, как я понял после присяги, хуже не будет.

Во время присяги я стоял на плацу в строю и увидел Слуцкого на проходной. Дальнейшее я воспринял как сон. Из проходного гуська, держа на руках концертные костюмы, на цыпочках, чтобы не мешать принятию присяги, через весь плац в спортзал прошли все участники нашего хора. Был памятный день: присяга закончилась большим концертом, в котором я, новоиспечённый солдат в армейской форме выступал с хором, и делал всё, что раньше делал в концертном костюме.

Командир части полковник Хрустов был в не себя от радости, крепко жал руку своему замполиту за хорошо организованный праздник, хотя точно знал, что это дело рук Слуцкого. Слуцкого он не любил потому, что тот искусно пародировал Хрустова, особенно его голос. Современные пародисты Галкин и Винокур отдыхают.