Адмирал Дубасов

В середине рукава стоял на якоре крупный бронированный монитор, несколько далее под берегом ещё один, за последним угадывались контуры ещё одного парохода. Намётанным глазом моряки быстро определили своих противников: посреди реки флагманский «Сельфи», далее у берега «Килидж-Али», а далее канонерка «Фетхуль-Ислам». Всё это лучшие корабли Гуссейн-паши. Времени для долгих раздумий не оставалось. Конечно, хорошо бы атаковать сразу все суда, но сил для этого явно недоставало – решающее слово было за Дубасовым.

– Атакуем ближайший, «Сельфи»! – скомандовал он. – Шестаков ждёт конца моей атаки, чтобы меня поддержать. Остальные прикрывают, сообразуясь с обстановкой!

Внезапно на «Цесаревиче» упало давление. Дубасов вздохнул:

– Стоп машина!

Четыре раза за время атаки пришлось из-за неполадок останавливать машину на «Цесаревиче», но Дубасов от своих намерений отказываться и не думал. Наконец машинный унтер Гусев радостно доложил:

– Так что исправились, можем гнать вовсю!

– Вперёд полный! – немедленно распорядился лейтенант.

 – Ну, держитесь, гололобые!

На подходе к монитору русских моряков с палубы окликнул часовой.

– Сизын адам! – невозмутимо отвечал Дубасов.

Часовой занервничал. «Сени адам» – означало «свой человек», обычный турецкий отзыв, но Дубасов переврал слова, и неприятельский матрос насторожился.

– Ким дыр о? (Кто идёт?) – закричал он вновь, сдёргивая винтовку с плеча.

С соседнего катера пытался было отвечать ему Шестаков:

– Я панаджи деиль! (Я не чужестранец!)

Но Дубасов уже сблизился с монитором вплотную.

– А пошёл ты… – зло шепнул он и крикнул во всю глотку: – Ребята, заводи мину!

Часовой тут же пальнул в воздух. Вся турецкая команда спала на верхней палубе. Немедленно грохнуло одно орудие, за ним другое, третье… Дубасов целил в корму «Сельфи», чтобы, подорвав винт, лишить броненосец возможности двигаться. Подскочив под кормовой подзор, «Цесаревич» ударил своей крылаткой в борт броненосца.

Оглушительный взрыв резко качнул монитор. Слышно было, как вода с оглушительным рёвом ринулась в огромную пробоину. Столб чёрного дыма взметнулся ввысь, поток воды захлестнул утлый катер. Черпнув бортом накатившуюся волну, «Цесаревич» беспомощно закачался. Дубасов скомандовал:

– Пускайте помпу!

– Повреждена при взрыве! – крикнули ему в ответ.

– Кочегар и машинист наверх! Тонем! – скомандовал он тотчас.