Адриатика (Собрание сочинений)

 – Может, кто и хочет в рай, но вряд ли найдется храбрец, чтоб перелететь туда сегодня по воздуху!

Матросы ответили дружным смехом:

– Жизнь наша веселая, для чего ж смерть звать тошную?

Подошла баржа, началась погрузка. Мичман распоряжается на верхней палубе, внизу в кромешной тьме владычествуют уже офицер артиллерийский со шкипером. Он расставляет тесными рядами по полкам бочонки. Дело это многотрудное, ибо от того, насколько правильно будут расставлены бочки, будет зависеть, насколько быстро можно будет употребить их содержимое в бою.

Пороха грузят разные. Тот, что из самых крупных зерен – артиллерийский, из зерен размера среднего – мушкетный, из мелких – ружейный, и уж вся остальная пыль, именуемая пороховой мякотью, идет на приготовление сигнальных ракет и фальшфейеров.

С пороховой баржей матросы управились до обеда. Едва облизали ложки у каш артельных – новая дудка. На этот раз на разгрузку баржи с ядрами. Ядра поднимали сетками с мелкой ячеей. В каждой сети по шестнадцать штук.

Один раз сеть все же прорвалась. Однако случилось это в самый последний момент, когда очередную партию уже готовились принять, поэтому ядра лишь рассыпались по палубе, никого не пришибив. Их быстро собрали и продолжили работы. Наконец опустела и вторая баржа.

На верхней палубе, сидя по-турецки, молодые матросы постигали премудрости сплесней и морских узлов. С нижней доносился визг и грохот катков – там обучали артиллеристов.

Велев произвести приборку после погрузки, с чувством исполненного долга, и отстегнувши шпагу, отправился, наконец, мичман почаевничать в кают- компанию.

Трудовой день уже позади, почему же не побаловать себя чайком с баранками? Но не успел сердешный подцепить щипцами и куска английского рафинада, как рассыльный объявил, что господина мичмана немедленно просят к себе господин капитан. Соседи по столу недоуменно переглянулись: зачем капитану нужен какой-то мичман, когда и лейтенанты туда не частые гости, явно неспроста! Похвальбы от подобных визитов на флоте не ожидают, а потому глядели вслед уходящему с большим сочувствием.

Спустя минуту мичман уже стучал в дверь капитанского салона.

– По вашему приказанию! – доложился.

Сидевший за столом, и что-то черкавший гусиным пером, командир поднял глаза.

– А вот и вы, сударь! Что ж, не получилось у нас, видать, поплавать вместе. Готовьтесь сегодня же перебраться на "Святой Петр". Получено предписание о вашем переводе. Не могу ни признаться, что я огорчен.