Адриатика (Собрание сочинений)

 – Ох, и погуляем же на славу, будет, где душе разойтись!

* * *

Едва Кронштадт покинула эскадра Сенявина, как на внешний рейд начали вытягиваться главные силы Балтийского флота под началом адмирала Красного флага и командира первой дивизии Тета. Всего собрано было 11 линейных кораблей, 10 фрегатов и почти полторы сотни транспортов. Предстояла переброска корпуса графа Толстого в шведскую Померанию, где объединясь с англичанами и шведами, Толстой должен был нанести удар в спину французской армии.

Несмотря на всю внешнюю дружественность к России Пруссии, адмиралу Тету была дана секретная инструкция, гласившая, что, если бы "обнаружились доселе скрываемые замыслы Пруссии начатием неприязненных противу нас действий" на эскадру возлагалась блокада всего побережья от Штетина до Мемеля, занятие на зиму Данцига и всяческое стеснение прусской морской торговли.

Окончательный расклад политических сил на предстоящую компанию был еще совершенно не ясен.

К середине сентября одновременно в Кронштадте, Ревеле и Риге началась погрузка солдат и казаков, артиллерии и имущества.

Провожать Тета приехал морской министр. У Чичагова с Тетом дружба старая. Еще совсем недавно (и года не прошло!) состоял контр-адмирал Красного флага Чичагов в дивизии адмирала, а теперь, вознесенный на вершину служебной лестницы, сам стал его начальником.

– Задумка с десантом хорошо, но боюсь, что подведут шведы с англичанами! – честно признался министр командующему. – Как бы, не пришлось весь корпус обратно везти!

– Не будем загадывать! – покачал головой Тет.

 – Надо еще до Померании без потерь доплыть!

Егор Егорович Тет

Как в воду глядел опытный мореход! Переход к Померании по причине осенних штормов выдался на самом деле невероятно тяжелым. На подходе к острову Рюген флот и транспортный караван попали в настоящую бурю. Суда швыряло, как щепки и каждый теперь был предоставлен сам себе. Транспорта тонули десятками, а люди гибли тысячами. Особенно много погибло в тот страшный день казаков, которых расписали по самым маленьким суденышкам.

Смертный час свой сыны Дона встречали с истинно русским хладнокровием. Причащались, прощали сотоварищам былые обиды, а затем, расцеловавшись напоследок друг с другом, и, осенив себя крестным знамением, один за другим уходили под воду, так и не выпустив из рук своих сабель…

За какие-то два-три часа ожесточенного шторма было потеряно три десятка транспортов и катер "Диспач".