Капитан-лейтенант Баранов

Не дожидаясь разрешения этой проблемы на государственном уровне, некоторые офицеры, обладающие боевым опытом и достаточным инженерным образованием, предлагали собственные решения по созданию новых или усовершенствованию старых образцов вооружения. В конце 60-х годов, когда в ходе «милютинской» военной реформы с ужасающей ясностью обозначилось отставание России от ведущих европейских держав в вооружении, нужны были срочные меры по развитию военной промышленности, но для этого надо было определённое время.

Что касается лейтенанта Баранова, то он, будучи человеком импульсивным и энергичным, страдал от рутины повседневной службы.

Баранов ждать не желал. Его буквально обуревали идеи улучшения военно-морской службы, идеи совершенствования оружия. Как сказал один из его современников, Баранова «била лихорадка остающейся без приложения энергии». Поэтому, попав в модельную мастерскую, Баранов сразу засучил рукава. К начальству он явился с длинным списком требуемого оборудования.

– Нужны мне станки столярные, слесарные и токарные, и чтобы все последних конструкций английских, к ним бы хорошо ещё и пресс помощнее, да и измерительных приборов тоже надобно германских! Вот список! – огорошил он начальство.

– Это ж сколько денег на всё это надобно! – сокрушались начальники.

Кое-что Баранову удавалось выбить из них, кое-что закупал он за свои лейтенантские копейки. Перебивался с хлеба на воду, но мастерскую свою оборудовал как надо и мастеров подобрал – умелец к умельцу. Сам тоже за станки вставал и точил, и сверлил, и клепал, да так ловко, что видавшие виды мастеровые дивились:

– Ахвицер-то наш – светлая голова да золотые руки!

Вскоре беспокойный лейтенант настолько достал своих начальников, что те приложили все усилия, чтобы от него избавиться.

Пожалуй, единственным, кто поддерживал инициативы Баранова, был командующий практической эскадрой адмирал Бутаков, но и он был не всесилен.

– Зная вашу любовь к техническим совершенствованиям, полагаем предложить вам место в Морском музее, где вы сможете лучше проявить весь свой талант! – объявили ему в Главном штабе на исходе 1866 года.

– Музей так музей! – пожал плечами Баранов. – Было бы где руки приложить!

Он согласился, и не только потому, что там чин был повыше, а потому, что при музее своя мастерская была и весьма неплохая. Почти десять лет Баранов занимался организацией Морского музея и привёл его в блестящее состояние.

Через год в Париже состоялась всемирная выставка.