Мифы и правда Кронштадтского мятежа. Матросская контрреволюция 1918–1921 гг.

Мало ли офицеров расстреляли к этому времени! Эсеров возмутило то, с какой беспринципностью большевики подгоняют законы под конкретную, выгодную им ситуацию, как цинично игнорируют свои же декларируемые принципы, а кроме этого, наплевательски относятся к мнению своих союзников по правительственной коалиции. Помимо всего этого, немаловажным был для левых эсеров и фактор завоевания популярности у матросов. Большевики допускали один прокол за другим: слишком рьяно взяли курс на удушение матросской демократии, хотели взорвать Балтийский флот, а когда это не получилось, то утопили флот Черноморский, а затем вероломно и бездоказательно казнили уважаемого матросами руководителя.

Поэтому было вполне логичным ошибки своих конкурентов обратить в свою пользу.

Вообще левоэсеровскому мятежу предшествовало резкое обострение отношений между союзниками и острая политическая борьба. Так, 4 июля в докладе на V Всероссийском съезде Я. М. Свердлов обратил внимание на нелогичность желания эсеров, стремящихся продвинуть своих людей в ВЧК, где смертная казнь без суда допускается.

В ответ в своем содокладе лидер левых эсеров М. А. Спиридонова гневно выступила против применения смертной казни, причем не только в ВЧК, но даже по решению суда.

Ораторы от левых эсеров обвиняли большевиков в измене делу революции и в разжигании войны между городом и деревней, большевики же, в свою очередь, упрекали их в попытках спровоцировать войну России с Германией. Левые эсеры внесли предложение выразить недоверие большевистскому правительству, денонсировать Брестский договор и объявить войну Германии.

Когда это предложение было отклонено большевистским большинством, левые эсеры покинули съезд…

Разрыв союзников произошел, прежде всего, из-за проблемы Бреста. Однако при этом наличествовали еще две весьма болезненные проблемы – балтийская и черноморская. Именно они волновали практически всех матросов, которые, не находя ответа у большевиков, шли к их конкурентам.

* * *

К июлю 1918 года и большевики, и левые эсеры успели обзавестись в Москве собственной вооруженной гвардией, на которую рассчитывали в случае вооруженного противостояния с конкурентами. У большевиков роль такой гвардии выполняли латышские стрелки, которых большевики привлекли вместо ненадежных и капризных матросов еще в Петрограде. С латышами у большевиков было все просто – латышам платили, и они честно отрабатывали свои деньги.