От Хивы до Памира. Последние герои Большой Игры

И зря! На самом деле Россия ввела в Большую Игру очень сильную фигуру, которая со временем наделает много переполоха как в Калькутте, так и в Лондоне.

Новая должность Столетова была лишь прикрытием, и никакими канцелярскими делами подполковник заниматься и не думал. Еще больше запутала всех секретная директива вице-директора Азиатского департамента МИДа России, который в июле того же года сообщил консулу в Астрабаде статскому советнику Гусеву, что подполковник Столетов направляется в путешествие по странам Центральной Азии, при этом целью поездки будет изучение восточных языков, в которых Столетов достиг «весьма основательного знания».

В документах того же внешнеполитического ведомства значилось, что подполковник Столетов отправился через Закавказье «на южный берег Каспийского моря по собственным делам». В военном министерстве миссию Столетова определили как «ознакомление с теперешним положением дел в Средней Азии». Еще больше неясности вносил и маршрут, по которому намерен был отправиться путешественник, – «через Астрабад в Герат, Афганистан и, если окажется возможным, в Кашгар». Прямо скажем, для правителя канцелярии маршрут более чем странный. И уж никаких «собственных дел» там Столетов решать не мог в принципе.

На самом деле подполковник Генерального штаба Николай Столетов, являясь кадровым разведчиком, должен был отправиться в весьма рискованную разведывательную экспедицию. Особенностью ее было то, что Столетов ехал без какого-либо поддержки официальных властей и дипломатического прикрытия, исключительно на свой страх и риск, в лучших традициях раннего периода Большой Игры.

Единственным документом, который имел Столетов на руках, был паспорт, в котором значилось, что он уволен со службы на восемь месяцев ради путешествия по Персии, Афганистану и Туркестану для изучения персидского языка. Там же имелась просьба к чиновникам этих стран оказывать Столетову должное уважение, а в случае надобности – покровительство.

Вначале Столетов хотел переодеться в мусульманскую одежду, выдавая себя за казанского татарина-паломника, едущего в Мешхед, но потом от этой затеи отказался: уж больно подполковник имел яркую славянскую наружность. Поэтому Столетов решил работать открыто. Да, он русский офицер, но находящейся в отпуске и путешествующий в свое удовольствие. Конечно, легенда звучала не слишком убедительно, но это было все же лучше, чем ничего.