Персидский гамбит. Полководцы и дипломаты

На второй персияне защищались с большим упорством, но были переколоты штыками, а с третьей и с четвертой все кинулись бежать в паническом страхе. Таким образом, менее чем в полчаса мы кончили бой, не потеряв со своей стороны ни одного человека. Я разорил батарею, набрал воды и, захватив пятнадцать фальконетов, присоединился к отряду».

Растроганный мужеством подчиненных, Карягин даже вышел за линию повозок, чтобы первым встретить возвращавшихся. Хотел было что-то им сказать, а затем махнул рукой и просто перецеловал всех перед строем.

Отдельно обнял главного героя – поручика Ладинского.

Увы, на войне как на войне, и уже на следующее утро Ладинский был ранен персидской пулей. Но, перевязав рану, поручик остался в строю. Когда же Карягин выразил сомнение в том, что Ладинский сможет с такой раной командовать, тот только рассмеялся:

– Летит пуля, жужжит: я в бок – она за мной, я упал в кусты – она меня хвать в лоб, я цап рукой – ан это жук!

Улыбнулся Карягин, махнул рукой. Ну, что с тобой делать, воюй дальше!

* * *

Отчаянная оборона на холме продолжалась уже пятые сутки.

Все это время огромная персидская армия топталась у Аскерана, вместо того чтобы стремительным маршем идти на Тифлис. Каждый час выигранного Карягиным и его егерями времени являлся спасением для Грузии и ее жителей…

Через день персы подтянули новые пушки и снова начали обстрел нашего лагеря, который чередовался с атаками конницы.

А потери все росли. Карягин был еще раз ранен. На этот раз в спину. Четырежды контуженный артиллерийский подпоручик Сидор Гудим-Левкович, у которого убиты или ранены 22 из 23 канониров, сам заряжал и наводил оба орудия.

На пятый день противостояния начал ощущаться недостаток в порохе и провианте, снова закончилась вода. В тот день солдаты съели свои последние сухари, а офицеры вообще к этому времени давно питались травой и кореньями.

Тогда же от пленного перса узнали, что в лагерь Аббаса-Мирзы прибыла карабахская конница. Это значило, что Лисаневича ждать уже не следует – его роты уже погибли или отбиваются от войск коварного карабахского хана.

В этой крайности Карягин решился отправить ночью четыре десятка егерей на фуражировку в ближайшее селение Храмортза, чтобы добыли мяса, а если можно, и хлеба.

Команда пошла под начальством поручика Лисенко – хитрого и изворотливого малоросса, не пользовавшегося авторитетом ни у солдат, ни у начальников. При этом Лисенко сам настойчиво предлагал себя в начальники фуражирной партии.