Синоп (Собрание сочинений)

– Гарантирую! – жалобно выдавил Франц-Иосиф. – Только не дружественный, а строгий!

– Перо и бумагу! – крикнул Николай Первый. – Да позовите наших министров, будем составлять бумаги!

Последствием совещаний императоров и их министров была сообщенная австрийским правительством Франции, Англии и Пруссии, нота, на основании которой иностранные резиденты в Константинополе должны были сообщить Порте, что дворы их убедились личным уверением российского императора в том, что принятие без изменений венской ноты не оскорбляет достоинства Порты.

– С поганой овцы, хоть шерсти клок! – подвел итог своим переговорам с австрийским императором император российский.

Но Франц-Иосиф рано радовался, что Николай от него отстал. Уезжая из Ольмюца, царь пригласил своего собрата к себе в Варшаву, причем в таком тоне, что отказаться Франц-Иосиф не посмел.

Министру иностранных дел Буолю-Шауенштейну австрийский император с горечью признавался:

– Милый Карл, русский царь выкручивает мне руки, как заправский палач. Прямо не знаю, сколько еще выдержу его пытки!

– О, ваше величество! – сочувствовал ему министр.

После поездки в Ольмюц, Николай пригласил Франца-Иосифа и прусского короля Фридрих-Вильгельма Четвертого к себе в Варшаву. Там уже пришлось не сладко королю прусскому. Покровитель искусств, набожный и тихий Фридрих-Вильгельм вызвал подозрение у собеседников своими странными ответами и неадекватным поведением.

– Король Пруссии явно не в себе! – отметил австрийский император.

– Боюсь быть пророком, но как мне кажется у бедного Фридриха явная шизофрения! – делился своими впечатлениями с Нессельроде Николай Первый.

Как бы то ни было, но и здравый император Австрии, и не очень здравый король Пруссии заверили Николая в своем дружеском нейтралитете и личной братской любви, но не больше. Чтобы дожать прусского короля Николай, несколько дней спустя, поехал к нему в Сан-Суси. Увы, сколько не старался Николай, за Фридриха-Вильгельма все решали его министры, а те были не только в здравом уме, но и вели собственные политические игры.

20 октября французский и английский резиденты в Константинополе, на основании полученных ими инструкций, предписали стоявшему в заливе Бешике флоту прибыть в Босфор, что и было исполнено 8 ноября. Это была не только демонстрация силы, это был вызов.