Сталинградское Евангелие архимандрита Кирилла (Павлова)

Зашли в какое-то село, повалились все, потому что очень измучены были, оставили кого-то дежурить, да тот, видно, тоже не выдержал, заснул… Не зря говорят: воинский устав написан кровью. И вот отец Тихон открывает глаза и видит, что рядом с ним лежащего солдата протыкают штыком, и понимает, что – всё, смерть. И он уже вслух – терять нечего – говорит: «Господи, приими дух мой!» И тут же слышит: «Наши!» Оказалось, это партизаны забрались, не знали, кто здесь – думали, неприятеля уничтожить… Вот это: «Господи, приими дух мой», – спасло и его, и всех остальных.

Еще один случай отец Тихон лично мне рассказывал: в фашистском концлагере сидели все вперемешку – и военнослужащие, и мирские, и священнослужитель был. И вот один замполит (тоже заключенный) всё иронизировал над батюшкой, подсмеивался, шутил.

А в то время кто-то, видно, не выдержав издевательств, убил эсэсовца. Тогда выстроили всех заключенных и объявили, что каждого десятого будут расстреливать. Идут по рядам – убивают. И этот батюшка уже понимает, что он девятый, а десятым замполит за ним стоит… Так он сделал шаг назад, на свое место поставил замполита, а сам встал вместо него.

И тут же священника расстреляли. Это так потрясло замполита, что тот сказал: «Он заменил меня здесь в этом строю, а я в его строю подменю его». Когда лагерь освободили, он пошел служить священником.

Архимандрит Иосиф (Сафронов) прошел Соловки, в 1937 году бежал из лагеря с двумя друзьями

На войне многие обеты давали: выживали, а после уходили в монастыри.

Кто-то, конечно, и забывал свои обещания. Диавол-то работает, – на войне как на войне – и на духовной тоже.

По большому счету, пути Промысла Божьего сокровенны для нас. Наверняка там, на войне, у тех, кто выбрал потом путь служения Церкви, были особенные внутренние состояния, ставшие указаниями для дальнейшей жизни. Они поняли, что были бы уже покойниками, если бы Господь не сохранил. Поэтому и стали «покойниками», то есть умерли для мира, – приняли постриг.

В том-то всё и дело, что у нас иногда забывают об этой особенности: монашество есть смерть для мира. В одном греческом монастыре так и написано: «Если умрешь, прежде чем умрешь, то не умрешь, когда умрешь».

Замечательно: просто и ясно. Так что и отцы наши, пройдя суровую школу войны, сколько еще потрудились в мирной жизни. Отец Кирилл два месяца в окопах под Сталинградом, в снегу, на холоде, на морозе лежал, а остался жив, да потом еще до 98 лет прожил.