Владычица Озера

Ведь вам, господин, наличные не помешают. А ежели чего недостает…

– На мой счет у Чьанфанелли, – проговорил с каменным лицом Геральт, – могло бы что-нибудь и поступить. В ведьмачий пенсионный фонд.

– Сделаем.

– А у суккуба волос с блондинистой головки не упадет.

– Ну, стало быть, бывайте. – Оба управляющих встали. – Празднуйте в мире, не станем мешать. Праздник нынче. Традиция. А у нас, в Туссенте, традиции…

– Знаю, – не дал ему договорить Геральт, – святое дело.

Компания за соседним столом шумела.

Ворожили Йуле, ворожили при помощи шариков из мякины калача и кости от съеденного карпа. Пили при этом обильно. Трактирщик и девки мотались как угорелые, бегая с кувшинами.

– Упомянутый суккуб, – заметил Рейнарт, подкладывая себе капусты, – стал началом достопамятной серии ведьмачьих контрактов, заключенных тобою в Туссенте. Потом уж клиенты валом повалили, так что отбоя от них не было. Вот только не помню я, который заявился к тебе первым.

– Тебя в тот момент не было. А случилось это на следующее утро после аудиенции у княгини.

На которой, впрочем, тебя не было тоже.

– Ничего удивительного. Аудиенция была личная.

– Тоже мне «личная», – усмехнулся ведьмак. – Человек на двадцать, не считая неподвижных как статуи лакеев, малолетних пажей и вконец умученного шута. Среди перечисленных особ был ле Гофф, камергер с внешностью и ароматом кондитера, несколько согбенных под грузом золотых цепей вельмож. Была парочка субъектов в черном, то ли советников, то ли судей.

Был знакомый мне по Каэд Мырквиду барон «Бычья Голова». Была, разумеется, Фрингилья Виго, особа, несомненно, приближенная к княгине.

И были мы; вся наша компания, включая Мильву в мужском костюме. Нет, я неверно выразился, сказав, что были все. Не было с нами Лютика. Лютик, он же виконт Кто-то-Там, сидел, раскинувшись в карле ошуюю ее остроносой милости Анарьетты, и топорщил перья что твой павлин. Как и полагалось фавориту.

Анарьетта, Фрингилья и Лютик были единственными особами, которые сидели.

Никому больше присесть дозволено не было. А меня радовало уже то, что не было велено опуститься на колено.

Княгиня выслушала мой рассказ – к счастью, редко прерывая. Когда же я взялся вкратце излагать результаты бесед с друидками, она заломила руки жестом, говорящим об ее отчаянии столь же искренне, сколь и преувеличенно. Я знаю, это звучит как какой-то холерный оксюморон, но, поверь мне, Рейнарт, в данном случае все так именно и было.