Портреты замечательных людей. Книга первая

На территории предприятия порядок, как в воинской части перед приездом министра обороны. Но только здесь так каждый день.

Генеральный директор «Горэлектросети» Николай Григорьевич Егоров лёгкого хлеба в жизни не искал. Он ушел из обкома комсомола в 1970 году, когда КПСС была руководящей силой и комсомол за партией был как за каменной стеной. Он и теперь не изменился. Целеустремленность, воля, сила духа, чистота души собраны в нём, как тузы в одной колоде. И люди по наитию тянутся к нему.

* * *

– Николай Григорьевич, вы являетесь генеральным директором ОАО «Тюменская горэлектросеть», четверть века избираетесь депутатом городской Думы, возглавляете Ассоциацию «Электроснабжение городов Сибири», публикуете статьи в экономических журналах, пишете стихи… Как вас на всё хватает?

– Вы знаете, мне часто говорят, что у меня элегантный возраст (мне 62 года), что мне надо себя беречь.

Я не могу. У меня другой характер. Я холерик. Я энергичней всех наших молодых людей, вместе взятых. Я наверх по лестнице бегом поднимаюсь и вниз по лестнице сбегаю. Люди заряжаются от меня этой энергией и подражают мне.

– Вы никогда не устаёте?

– Иногда я так устаю, что уже ничего не соображаю. Тогда я захожу в комнату отдыха и ставлю кассету с музыкой Свиридова, и через 15 минут силы восстанавливаются.

И ещё люблю песни Евгения Мартынова. Их просто не любить нельзя.

– И всё так просто?

– Вы знаете, я рос не в тепличных условиях, а это обязывает бороться за жизнь.

Я был сыном «врага народа». Я стал им, ещё не родившись, потому что отца арестовали, когда я был в утробе матери. На пятом месяце беременности мать была.

– Когда вы родились?

– 24 декабря 1938 года.

– Лихое время…

– Я был седьмым ребенком в семье. Мать у меня верила в Бога. У неё были иконы, было Евангелие, она его читала и этим успокаивала душу. Все-таки остаться с семерыми детьми без мужа – вы понимаете, что это такое…

– Конечно.

– Было очень горько. Мы жили на подножном корму. В шесть лет я самостоятельно ходил в лес и приносил корзинку ягод или грибов. Рос, как затравленный волчонок. Одни меня дразнили сыном богомолки, другие – что я сын врага народа… Долго я терпел, потом у меня появилось чувство первого удара, и всё прекратилось.

После школы я сел на крышу вагона и поехал в Ишим, в ближайший город, поступать в училище, учиться на электромонтёра. Поехал без копейки денег.