Доктор Постников. Лекарь Аптекарского приказа

 – Как звать тебя, православный? – Ректор жестом показал Кириллу, что тот может сесть на место.

– Ну, Гришка я, сын Васьки Башкина. И чо дальше? – Он смачно сплюнул на пол и с ухмылкой посмотрел на присутствующих. Но ни одной улыбки не появилось на настороженных лицах. Все ждали, чем закончится этот расспрос.

– Кирилл, – шепотом спросил Петр, когда староста вернулся и снова сел на свое место, – а этот-то рыжий здоровяк, он-то чего натворил?

– Сам не знаю, – потухшим голосом ответил староста. – Послушаем, что ректор скажет.

Тем временем доктор Блюментрост продолжал спрашивать стрельца:

– С какого дня в обучении в лекарской школе?

– С января пошел второй год, – отвечал рыжий, не понимая, зачем ректор чинит ему такой расспрос.

– Грамоту, до того как в школу пришел, знал?

– Псалтирь читал, – ответил Григорий.

– Латынь разумеешь? – последовал следующий вопрос.

Стрелец наклонил голову, сгримасничал и стеснительно проговорил:

– Не борзо, но буквы разбираю, да и вообще, не язык это, а каверза одна.

– Значит, на эту неделю ты был назначен дежурным по раздаче лекарского снадобья и ухода за ранеными стрельцами, так?

Блюментрост пытливо сверлил здоровяка глазами.

– Ну так! Знамо, что я, а я и не отрицаю, – грубо ответил Григорий и вопросительно посмотрел на товарищей, как бы ища у них поддержки: «И чо он ко мне привязался?»

– А тебе известно, – продолжал свой расспрос ректор, – что по приказу главы Аптекарского приказа боярина Никиты Ивановича Одоевского в лечебных палатах день и ночь должен находиться дежурный подлекарь для дачи больным нутряными болезнями лечебного снадобья, а также, чтобы раненым, покалеченным, и обожженным делать примочки на раны и перевязывать их? – Ректор выдержал непродолжительную паузу – только для того, чтобы вся информация могла дойти до сознания стрельца.

Затем продолжал: – Ты был назначен дежурным, но тебя не было в палатах всю неделю. Почему? Чем ты можешь оправдать свое отсутствие, почему раненые всю неделю не имели ни ежедневных промываний, ни перевязок и положенных им царской милостью бесплатных лечебных снадобий?

Все движения и шорохи в зале стихли.

Пауза была недолгой, но Петру показалась она вечностью. Стрелец Григорий застыл в раздумье, на его массивных скулах, прикрытых нечесаной бородой, перекатывались желваки, злые глаза судорожно бегали, а правая рука нервно скоблила жесткими ногтями левую ладонь.

– Отвечай, стрелец Григорий. Оправдывайся! – торопил его Блюментрост.