Сын теневой стороны

Владислав побрел по тропинке, извивающейся между сползающими склонами и руслом Виселки[16 - Виселка – некогда приток Вислы, в настоящее время узкий разлив, не соединенный с Вислой.] у подножия Перечных гор. Ему не пришлось далеко идти, уже в первом ущелье, по пути от Сандомира в сторону железнодорожного моста в Метане, он обнаружил место, отвечавшее всем тем критериям, что были определены накануне вечером. Конечно, теоретически подобных мест могло быть в окрестностях намного больше… Но были ли они?..

Владислав стал внимательно осматриваться, стараясь найти нечто, что позволило бы ему подтвердить или опровергнуть выдвинутую на основе таинственной рукописи гипотезу… И хотя в глубине души Бялецкий понимал, что это очень глупо, но все же он испытывал ни с чем не сравнимый трепет.

Его сердце стучало, словно кузнечный молот, а сам он себя ощущал маленьким мальчиком, ищущим в старом дедовском саду на предместье золото пиратов, о котором прочел у Роберта Луи Стивенсона в «?Острове сокровищ»?.

Напрасно.

Заросли терновых ветвей, опутанные длинными, местами скрученными чуть ли не в косы побегами дикого хмеля, не оставляли надежды, что корень Перечной горы находится где-то здесь. Это, скорее, должно было быть открытое место, какая-то скала, лишенная растительности. По крайней мере так Владислав себе это представлял.

Он не сдавался и продирался сквозь кустарник, высматривая что-нибудь подходящее под стать его желанию совершить необыкновенное открытие. Слишком хороши были его фантазии, чтобы он так быстро от них отказался…

Поиски продолжались долго.

Шли часы и минуты.

Вдруг ветер, дующий со стороны Сандомира, принес издалека едва слышный бой курантов на башне Ратуши. Часы пробили половину третьего дня.

Владислав помрачнел. Он понял, что еще немного и начнут сгущаться сумерки. Осенние дни быстро отступают перед ночным мраком…

Бялецкий остановился, ладонью вытер вспотевший от напряжения лоб и, присев на ровную, не поросшую травой поверхность бурого сланцевого камня, достал из кармана полулитровую пластиковую бутылку минеральной воды, открыл ее и сделал два больших глотка.

Присев на корточки, он тупым, усталым взглядом уставился на этот почти гладкий сланец. И вдруг… вдруг… он заметил то, чего здесь совершенно точно не должно было быть, – слегка выступающие из целика мягкой и расслаивающейся материнской глинистой породы очертания красноватого гранитного камня. То, что он вообще заметил этот осколок, было почти чудом.