Легенды и мифы о Сталине

Семнадцать лет было Светлане, когда началась Отечественная война и на фронт ушли ее братья – Яков, Василий и Артем. Осенью 1941 года она с няней и всей домашней свитой эвакуировалась в Куйбышев. Светлана тосковала по Москве. Училась она хорошо. Но ее угнетало привилегированное положение. Ей хотелось быть «как все», вместе с другими старшеклассниками, а не только своей «специальной» школы. Она уговорила брата Василия, который прилетел проведать жену, родившую сына, взять ее обратно в Москву.

В кремлевском кабинете Сталина было много военных. Повсюду на столах были разложены карты. Шло обсуждение обстановки на фронтах. Сталин был занят и долго не замечал Светлану. А заметив, спросил: как они устроились в Куйбышеве, как школа? Начала рассказывать про свою «специальную» школу. «Отец, – пишет она, – вдруг поднял на меня быстрые глаза, как он делал всегда, когда что-либо его задевало: «Как «специальную» школу?» Я видела, что он постепенно приходит в ярость.

«Ах, вы!.. – он искал слова поприличнее. – Ах, вы! Каста проклятая! Ишь правительство, москвичи приехали, школу им отдельную подавай!» Он был в гневе, и только неотложные дела и присутствие других отвлекли его от этой темы. Он был прав», – заключила Светлана.

В июне 1942 года Светлана с няней и всей свитой, которая уезжала, вернулась в Москву. Училась в десятом классе. Увлекалась литературой, музыкой.

Когда в Москву прилетел Черчилль, Сталин пригласил на обед в его честь Светлану. Сказал: «Это моя дочь». Черчилль заметил, что его дочь служит в королевских военно-воздушных силах.

Брат Василий находился в Москве, часто устраивал вечеринки. На них собирались его друзья-летчики, известные артисты, писатели. Чтобы Светлане не было одиноко, Василий забирал ее с собой. Здесь она познакомилась с кинорежиссером Алексеем Каплером, который был на двадцать лет старше.

Они стали встречаться, он заходил за ней в школу.

Сталин был возмущен поведением дочери. Потребовал от Светланы отдать ему все письма «писателя», с неприязнью произнося это слово, дочь покорно все отдала, но сказала:

– Я люблю его!

– Любишь? – выкрикнул отец с невыразимой ненавистью к самому этому слову.

«И я, – писала позднее Светлана, – получила две пощечины – первые в своей жизни».