Владычица Озера

– То есть? – Носик княгини, казалось, стал еще острее, а в голосе прозвучала противная, скрипуче-ворчливая нотка. – Верно ли я слышу? Война продолжается? Почему нам об этом не сообщили? Господин министр Трембли?

– Ваше сиятельство, я… – забормотал, преклоняя колено, один из златоносцев, позвякивая цепями. – Я не хотел… огорчать… беспокоить… ваше сиятельство…

– Стража! – взвыла ее сиятельство. – В башню его! Вы в немилости, милостивый государь! Господин камергер! Господин секретарь!

– Мы здесь, ваше сиятельство!

– Пусть наша канцелярия немедленно подготовит резкую ноту нашему кузену, императору Нильфгаарда.

Мы требуем, чтобы немедленно, незамедлительнейше он прекратил воевать и заключил мир. Ибо война и несогласие суть вещи скверные. Несогласие разрушает, а согласие возводит!

– Ваша милость, – еле выговорил маршал двора – кондитер, белый, как сахарная пудра, – абсолютно правы. Абсолютнейше!

– А вы что тут делаете? Мы отдали приказы! Действуйте же! Одна нога тут, другая там!

Геральт незаметно осмотрелся.

У дворян были совершенно каменные лица, из чего следовало, что подобные инциденты при здешнем дворе дело не новое и не редкое. Он твердо решил с этого момента исключительно поддакивать госпоже княгине. И никак не более того.

Анарьетта тронула платочком кончик носа, затем улыбнулась Геральту.

– Как видите, – сказала она, – ваши опасения были беспочвенны. Вам нечего опасаться, и вы можете гостить у нас, сколько пожелаете.

– Так точно, ваше сиятельство.

В тишине четко слышался скрип короеда в каком-то из предметов древней мебели. И ругательства, коими старший конюх поносил коня на далеком дворе.

– Есть у нас, – прервала молчание Анарьетта, – также просьба к вам, господин Геральт, как к ведьмаку.

– Так точно, ваше сиятельство.

– Это просьба многих благородных дам Туссента и также наша. Ночное чудовище беспокоит здешние дома. Дьявол, призрак, суккуб в обличье женском, но столь бесстыдном, что описать его мы не решаемся, терзает достойных и верных супругов.

Навещает по ночам альковы, позволяет себе безобразные распутства и отвратительные половые извращения, о которых нам не позволяет говорить присущая нам скромность. Вы как специалист наверняка знаете, в чем дело.

– Так точно, ваше сиятельство!

– Туссентские дамы просят вас положить предел этой мерзости. А мы присоединяемся к их просьбе и заверяем вас в нашем благоволении.