Анонимное общество любителей морских купаний

 – Андре махнул рукой в сторону каменного забора. – В конце концов, все прошло довольно удачно – мы ничего не потеряли, деньги целы, жемчуг в наших руках. Если не считать вашего разбитого лба…

– Мой разбитый лоб позволит отложить день свадьбы, и это тоже удача, – усмехнулся Тарло и вдруг напрягся. – Погоди, там что-то блеснуло!

– Где? – удивился Андре.

– Вон там, в море.

– Это закатное солнце на волнах.

– Может быть, и так. Но мне кажется, это перископ…

Дело третье. Русалка

Загадочные тени скользили по нежному лицу мадам Алисы.

Она шла, прикрываясь от яркого полуденного солнца кружевным зонтиком. Чуть приотстав, за ней следовала верная камеристка. Идущие навстречу мужчины бросали на баронессу заинтересованные взгляды. Те из них, что сопровождали дам, благоразумно опускали глаза или с досадой отводили взгляд в сторону покачивающихся у пирса яхт. Алиса рассеянно улыбалась, как будто всеобщее восхищение нимало не занимает ее. Она остановилась возле одного из легких корабликов. Загорелый мужчина средних лет возился на корме.

– Простите, месье, вы хозяин этой милой шхуны?

– Это не шхуна, мадам, это бермудский кеч, – не оборачиваясь, кинул мореход. Затем обернулся и добавил куда мягче: – Да, я его владелец. Чем могу служить?

– Как вас зовут, месье?

– Мишель.

– Мне вздумалось совершить прогулку, Мишель. Со мной моя камеристка. – Она указала на спутницу, стоявшую чуть в стороне с чемоданчиком в руках.

– Когда пожелаете.

Всегда к вашим услугам, мадам в любое время дня и ночи. Я беру…

– Вот и договорились. Цена не имеет значения. Если вы не против, мадемуазель Женевьева останется с вами, а я еще отдам некоторые распоряжения и скоро вернусь.

– Я тут почти закончил. Скоро сможем отплыть, сударыня.

Спустя минут сорок мадам Алиса вновь появилась на пирсе, сопровождаемая грузчиками, несущими три чемодана.

– Куда ставить? – поинтересовался один из носильщиков, остановившись возле пришвартованной яхты.

Хозяин суденышка в недоумении уставился на даму:

– Что это?

– Мои вещи, – дернула плечиком она и легко взбежала на борт. Затем, дождавшись, когда чемоданы будут перенесены в каюту, сунула в руку прислуги купюру. – Можем отплывать!

Мишель что-то крикнул единственному матросу, резво вставшему у штурвала, и начал возиться со швартовами. В это самое время Женевьева уже докладывала подруге:

– Тридцать два года, женат, трое детей.