Русские богатыри

– А что, Константин опять мыслит все великое княжение себе воротить?

– Кто может читать мысли княжеские? Приедешь, сам всё и узнаешь. Что передать Константину Всеволодовичу? Ждать ли ему тебя? Рассчитывать ли на твою удаль богатырскую?

Кувшины с квасом и хмельным медом и фряжским вином вновь и вновь наполнялись. Толковали уже битых два часа. Ростовские послы были народ упрямый.

Смеркалось. Угасало дневное светило, отходя на покой. Слуги внесли свечи и начали прибирать со столов. Беседа таяла, и уже бояре, устав от разговоров, сникли, почуяв, что и им пора по домам.

– Передайте князю Константину, мое решение такое: соберу всех, кто есть, и через два дня буду. На том разглагольствию моему конец! Мы люди простые, пышно говорить не умеем и зряшных обещаний не даем.

Возвращались бояре в Ростов к своему князю, уладив все дела, довольные, впору было петь да веселиться. Справились с заданием.

Утром проснулся Попович от петушиного хрипа, с больной головой и в настроении довольно мрачном.

Спустил с ложа босые ноги. Тяжелый, массивный, огромный встал, оделся, не вздувая огня, тихо вышел, стараясь не разбудить слуг. Из головы еще не выветрился тяжелый хмель. Хорошо бочка с пивом завсегда у крыльца стоит! Он молча прошел в горницу, вышел на двор, зачерпнул ковшом пива и долго с наслаждением пил его, запрокинув большую кудлатую голову.

Полегчало. Жизнь приобрела ясность и смысл, даже дышать стало легче. Будто сегодня свалилось с него тяжкое бремя. С чего бы это?.

. Может, просто выветрилось из головы коварное фряжское вино.

Первым делом Попович отправился в конюшню. Сам почистил скребницей и оседлал коня, чего уже давно не делал. Опершись о луку, вскочил в седло. Жеребец вскинулся, рванулся что было силы вперед.

Когда Александр возвратился в терем, рубаха на нем взмокла от пота.

Только вступил во двор, и тот час же, как по-щучьему веленью, ожило все в боярском тереме. Появившиеся слуги подавали Александру воду для умывания, полотенца с петухами для лица и рук, протягивали свежую одежду.

Жизнь вернулась в привычное русло, и уж теперь мешкать не следовало. Попович призвал к себе нескольких верных людей и велел им собирать дружину. Сам облачился в боевые доспехи, велел подать коня.

Легко, чуть-чуть гордясь собою, взмыл в седло, отер невольный пот со лба и ясно оглядел сотоварищей. Богатырские ребята! Он и сам был чудно хорош сейчас.

Глухо топочут по лесной дороге десятки копыт.