О годах в дипломатии с долей сарказма

Военкоматовский майор с летными петлицами, радостно улыбаясь, сообщил мне неожиданную новость – планами военного ведомства предусматривается привлечение меня на действительную службу в качестве военного переводчика с направлением для ее прохождения на Ближнем Востоке.

Почему-то припомнились намеки на эту тему со стороны преподавателя английского военного перевода полковника Муратова, выделявшего меня среди других студентов. Это выражалось, в том числе, в его обращении к нам: «– Ефанов, Шумский, Щербаков энд комрад Ваниев», – после чего ко мне прочно приклеилось погоняло «комрад».

Хотя усердие проявлял не только я. Так, упомянутый студент Ефанов, переводя штабной документ и дойдя до подписи «colonel White», завершил свой доклад словами: «– Подписал полковник Белый».

Экзамен по спецпереводу, как и госэкзамен по английскому, я сдал на отлично, хотя второй гос – научный коммунизм – на удовлетворительно. Видимо, уже тогда не питал особого доверия к планам партии.

Когда я доложил о вызове в военкомат институтскому кадровику, он лишь развел руками – против Минобороны не попрешь. При этом добавил, что мои выездные документы направлены в ЦК КПСС и единственное, что нам остается – ждать решения. Ожидать пришлось недолго – решение о направлении меня на работу в совпосольство в Польше состоялось раньше, чем меня забрили в армию. Когда я доложил об этом военкомовскому майору, он воспринял это без прежней улыбки. Против решения ЦК КПСС тем более не попрешь.

Прощай, МГИМО, здравствуй, МИД

Покидая стены Альма-матер в 1971 году (Министр С.В. Лавров сделал это годом позже), припомнил некоторые эпизоды пребывания в них.

После окончания первого курса довелось поработать в составе студенческого стройотряда на возводимом в ту пору грандиозном объекте – Останкинской телебашне. Правда, наше участие в реализации этого проекта заключалось не в строительстве самой башни, а в укладке бетонных дорожек вокруг нее.

Ребята, которые ездили в составе стройотрядов в Сибирь и другие отдаленные регионы нашей необъятной Родины, привозили неплохие деньги. Нам же за достаточно нелегкий труд – класть бетон при тридцатиградусной жаре – заплатили чисто символически – около тридцати рублей. Но на пиво хватило.

После второго курса пришлось принять участие в не менее ответственном деле – стать членом заградкордона на период вступительных экзаменов в МГИМО.