Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

Спустившись к воде, бесшумно распластав крылья и вытянув вперед маленькую головку, она заскользила по водной поверхности, высматривая рыбу.

– Вы, наверное, сумасшедший? – девушка резко обернулась.

В широко открытых голубых глазах ее не было испуга. Она смотрела на Алексея скорее с любопытством, как смотрят дети, не ведающие страха, на незнакомое существо.

В ее лице было много детского. Это и припухлость губ, и неглубокая ямочка на правой щеке, и чуть вздернутый вверх подбородок. Но больше всего Алексея смутили глаза молодой особы.

Он еще никогда в своей жизни не видел таких глубоких голубых глаз, таких удивительных длинных ресниц, напоминающих крылья бабочки.

– Я долго наблюдал за вами из окна, – растерялся было он. Но тут же, еще не до конца осознавая, правильно поступает или нет, поддаваясь единственному чувству как можно дольше оставаться подле миловидной блондинки, молодой человек брякнул:

– Меня зовут Алексей. Фамилия моя Травин. Я художник. Точнее, как написано в аттестате, свободный художник.

– Татьяна. Дочь Лаврентьева, – она подала маленькую ручку и, укоризненно покачав головой, добавила: – Разве для того, чтобы познакомиться, надо было выдумывать какую-то страшную историю?

Она поправила выбившийся из-под маленькой соломенной шляпки вьющийся русый локон и еще крепче затянула узел ленты на подбородке. Теперь и вовсе она походила на забавную детскую куклу.

Травин невольно мельком взглянул на руку – на безымянном пальце девушки не было кольца.

Это придало ему еще большую уверенность. Не смущаясь, как прежде, Алексей спросил:

– Вы не будете возражать, если я вам составлю компанию?

– Коли у вас имеется лишнее время, пожалуйста. Но, я думаю, напрасно, потому как не могу служить источником вдохновения для художника, – едва пошевелила она губами.

– Зачем вы так о себе? – притворно нахмурился Травин, продолжая наблюдать за ее лицом, стараясь угадать, понравился ли он девушке.

 – Вы вовсе не такая дурнушка, а вполне привлекательная девушка. Я это отметил вон с того окна, – взмахом руки он указал на дом и окна своей квартиры.

– Странно, что мы с вами раньше не встречались, – пожала она плечами. – Я живу через дом от вас, ближе к Никольской улице. Угловой дом. Напротив Никольского собора.

– Ничего удивительного, – вздохнул он. – Почти все свободное время я проводил в стенах Императорской Академии художеств, где учился.