Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

А коль уж ввязался сопровождать семинариста, то не терпелось узнать о цели приезда его в Галич. Ведь не из любопытства преодолел он почти сто двадцать верст от Костромы, где своих церквей и храмов хватало.

Чуть в стороне от дороги длинной полосой тянулась Рыбная слобода. Высокие горы поднимались к востоку от города. Там Алексей бывал часто, посещая старые городища, представляя себе княжеский дворец, в котором скрывался Дмитрий Шемяка. Ему все казалось, что где-то здесь и находится разгадка тайны его родословной, начинавшейся с удельных князей Фоминских, Рюриковичей (пятое колено от князя Федора Константиновича Красного), которые перешли на службу к московским князьям, потеряв свои родовые земельные уделы и княжеские титулы в конце XIV века.

Что знал он о них? Григорий Семенович Собакин-Травин по прозвищу «Мороз» приходился родным дядей известному воеводе Салтыку-Травину Ивану Ивановичу, основателю боярского рода Травиных. Сам Тимофей Григорьевич Скряба стал родоначальником московского боярского рода Скрябиных.

Он имел четверых сыновей. Один из них, Иван, из состава свиты Ивана III, во время похода на Новгород Великий был казнен в 1497 году по обвинению в заговоре.

В 1498 году, через год после гибели старшего сына Ивана, Тимофей Григорьевич Скряба бил поляков и литовцев, участвовал в захвате территории сел Луково и Шибнево на Днепре. Это вызвало гнев великого литовского князя Александра Казимировича, женатого на дочери великого князя Ивана III Елене, и как следствие доноса Тимофея Скрябу постигла опала.

Несколько раньше в опалу попал и его дядя Иван Иванович Салтык-Травин.

Алексея так и подмывало рассказать новому знакомцу о своих предках. Посетовать на отсутствие нужных бумаг, с которыми можно было бы доказать городским властям, а то и самому государю его принадлежность к знатному роду, исходящему от самого Рюрика. Но как ни покашливал он, ни подталкивал, якобы случайно, семинариста, тот словно истукан шел целенаправленно вперед.

Константин остановился неожиданно, едва в конце улицы показался купол собора.

– Знаете ли, я еще там, – он мотнул головой в сторону, откуда они пришли, – хотел спросить у вас: а вы хорошо рисуете, или «художник» это вроде обзывалки какой?

– Какой еще обзывалки? – дернулся всем телом Алексей. – Я и есть художник Алексей Иванович Травин, которому дают заказы все влиятельные люди города. Правда, – он смущенно потупился, – звания у меня никакого пока нет, но это дело поправимое, – он махнул рукой.