Золото Рюриков. Исторические памятники Северной столицы

От едва уловимых глазу мелочей в облицовке, вкрапленных в очертание строения, исходил посыл из далекого прошлого, казалось, в какой-то другой жизни видел он такой же дом и жил в нем. Алексею захотелось войти в парадную дверь, осмотреться. Но тут его взгляд наткнулся на большой замок, перекрывающий засов, и он от этой мысли отказался, а потом, и вовсе остыв, спросил невпопад:

– Богатые и знатные?

– Не было у нас богатства, – скривил обиженно губы Константин. – Дом деду с бабушкой барин подарил за верную службу, так в дарственной написано.

Из местных богатей был. А отец мой никакой не знатный, он обычный причетник.

– На клиросе поет, – вставил Платон.

– Не только, – покачал головой Костя, насмешливо посматривая на обидчика, который начинал ему нравиться. – Причетник, он ведь и книги церковные читает, и участвует во всех церковных богослужениях.

– Дед с бабушкой чем занимались, на какие средства жили? – продолжал интересоваться Алексей, все еще не в силах избавиться от навязчивого желания скорее познакомиться с домом и его хозяевами.

– Дед детей барина учил, а бабушка у них кухней заведовала, – сказал с неохотой Константин.

– Ну, а ты кем вознамерился стать? – решил сменить тему Травин, чувствуя, что ничего нового он от семинариста про дом не добьется.

– Я? – улыбнулся Костя. – Вот закончу семинарию, поеду в Санкт-Петербург в духовную академию. Хочу жизнь наукам посвятить.

– Епископом станешь, – уверенно сказал Платон.

– Возможно, – пожал плечами Костя.

И тут, будто что вспомнив, заговорил горячо, убедительно: – У меня уже сейчас есть цель. Хочу собрать воедино все старинные православные иконы, древнегрузинские, ионические, греческие, византийские, кои есть у нас да за границею. Привести их в порядок, очистить от грязи и копоти, вернув им первоначальный вид, чтобы воссияли, как и прежде. Буду изучать быт и письменность наших славян, собирать коллекцию древних книг, рукописей, – он оборвался. – Да чего это я? Все пока только мечты. Поживем – увидим.

– Книги – дело хорошее, – мечтательно произнес Платон и тут же категорически заявил: – Я их писать буду.

– Шалопут ты, а не писатель, – отмахнулся Алексей. – Какой год уже в столицу едешь, все уехать не можешь. Так и проскачешь на коляске всю жизнь, благо отец состояние составил, – повернулся он к Константину с серьезным лицом. – Отец у него известный в Галиче врач Григорий Ободовский, – добавил Травин и принялся расставлять мольберт.