Генералиссимус

Крестинский на очной ставке внес поправку, что оно было в начале апреля, но это разногласие несущественное. Было совещание с Тухачевским.

Вышинский: – Где было это совещание?

Розенгольц: – У меня на квартире.

Вышинский: – У вас на квартире совещание с кем?

Розенгольц: – С Тухачевским и Крестинским.

Вышинский: – Когда было совещание, дайте точную дату.

Розенгольц: – Это было в конце марта 1937 года.

Вышинский: – Дальше.

Розенгольц: – На этом совещании Тухачевский сообщил, что он твердо рассчитывает на возможность переворота, и указывал срок, полагая, что до 15 мая, в первой половине мая, ему удастся этот военный переворот осуществить.

Вышинский: – В чем заключался план этого контрреволюционного выступления?

Розенгольц: – Тут у Тухачевского был ряд вариантов. Один из вариантов, на который он наиболее сильно рассчитывал, – это возможность для группы военных, его сторонников, собраться у него на квартире под каким-нибудь предлогом, проникнуть в Кремль, захватить кремлевскую телефонную станцию и убить руководителей партии и правительства.

Вышинский: – Это был его план или был ваш общий план?

Розенгольц: – Мы этот план его не обсуждали. Он просто сообщил нам его как один из вариантов, на который он возлагает большие надежды… Тут же встал вопрос о террористическом акте в отношении Председателя Совнаркома Молотова.

Вышинский: – Обвиняемый Крестинский, обсуждали вы вопрос о террористическом акте против Вячеслава Михайловича Молотова?

Крестинский: – Мы обсуждали с ним вопрос иначе – в более широком разрезе…

Вышинский: – Против кого именно?

Крестинский: – Имелись в виду Сталин, Молотов и Каганович, но специально террористического акта в отношении Молотова в деталях мы не обсуждали…

Вышинский: – Значит, Тухачевский заявил, что в первой половине мая он поднимет восстание?

Крестинский: – Да, он это заявил.

Вышинский: – Что вы скажете о ваших встречах с Гамарником?

Розенгольц: – Я подтверждаю те показания, которые я давал на предварительном следствии.

Вышинский: – Какие именно?

Розенгольц: – Относительно Гамарника основным моментом является то, что Гамарник сообщил о своем предположении, по-видимому, согласованном с Тухачевским, о возможности захвата здания Наркомвнудела во время военного переворота.