Норильские судьбы. Повести, рассказы, мемуары

А перебиваться сухим пайком и яичницей, означало через пару дней потерять и этот состав. На вывешенные объявления никто не откликался. Желающих не находилось. Остался один день, чтобы отыскать повара. Палыч, поднял свое массивное тело, сел на край койки и отчаянно крикнул:

– Аврал!

Через минуту команда была в сборе.

– Кидайте ваши задницы на баки и слушайте сюда. Я имею вам сказать пару слов.

Все уселись, внимательно глядя на капитана.

– Я не Моисей. Я не буду говорить вам долго, но я буду говорить вам смачно! – начал капитан.

Одесский сленг активно жил и сохранил себя в манере разговора у Палыча, прожившего большую часть жизни на окраине Одессы, в «биндюжном» районе Бурлачья Балка, откуда он был родом. За десятилетие, которое он прожил на Таймыре, он не растерял эту манеру.

– Через день мы отдадим концы. Четыре дня хода только туда. Там нас облегчат за два дня и таки снова нагрузят, чтобы пять дней мы имели интерес вернуться обратно. Я дико извиняюсь, но мне ужасно любопытно, кто из вас умеет готовить баланду? Я не какой-нибудь там гицель, но, если мы будем плохо кушать, мы начнем нервничать и плохо думать о работе.

И тогда нам всем придет капец. Ведь это дважды два.

Команда молчала.

– Так, я понял. Видит Бог, передо мной сидят четыре истукана. И мне становится ужасно любопытно, а шо эти идолы будут хавать в пути?

Стояла тишина.

– Они молчат. Как вам это нравится?

Моторист посмотрел на Палыча и буркнул:

– Капитан. Ну, где нам еще искать повара? Мы же и так все кругом обошли.

Даже в сортирах висят наши объявления.

– Где взять кока? Чтоб я так знал, как я не знаю. Но мы же артель. Я не буду делать вам скандал и тошнить на нервы. У нас один день. Берите ноги вперед. Я тоже возьму, немного поволнуюсь.

Встал, накинул поверх тельняшки пиджак и боком направился к трапу. Команда последовала за ним. Все разбрелись по поселку.

Палыч зашел на территорию норильского Госпромхоза. Там кипела работа. Бригады суетились, занимаясь подготовкой к отстрелу оленя.

Бегали, таскали, грузили. Зашел в столовую. Сел за стол. С кем-то поговорил. Ему не обещали, но сказали, чем могут, посодействуют.

Вечером вся бригада собралась в кубрике. Сидели в полном молчании. Из небольшого телевизора Михаил Сергеевич убеждал, что в проведении антиалкогольной компании достигнут консенсус на основе общего согласия и отсутствия принципиальных возражений у большинства заинтересованных лиц.

– Какой говнюк! – бросил Палыч.