Норильские судьбы. Повести, рассказы, мемуары

Андрей пришел в сознание на вторые сутки, было невыносимо холодно. Открыл глаза, не понимая где находиться. Последнее, что он помнил, как потянулся рукой к бескозырке, которую начал поправлять, и сильный удар в грудь.

Низкий потолок упирался прямо в глаза. Полумрак. Чьи-то руки подергивали его ногу. Он сделал попытку приподняться.

– Батюшки. Никак живой? А я тебе уже бирочку вешаю.

Голос женщины стал удаляться с криком:

– Сестра. Сестра, здесь живой!

Сильная боль в груди опять отключила его. Очнулся от укола в руку.

Молодая медсестра улыбнулась через марлевую повязку и сказала:

– Очнулся, моряк! Вот и хорошо. Продолжаем жить.

– Где я?

– Военный госпиталь.

Через два месяца он встал на ноги и начал учиться самостоятельно ходить. Тогда-то их госпиталь посетила комиссия. Без какой-либо торжественной обстановки майор и подполковник в сопровождении главврача заходили в палаты.

Главврач, держа в руках журнал, называл фамилии. Раненые откликались. Майор поднимал свой журнал и зачитывал указ о награждении.

Медали и ордена вручали тут же. Когда зашли в палату к Андрею, все затихли и разбрелись по своим койкам. Очень светлая палата для выздоравливающих была рассчитана на двадцать коек.

Пять фамилий прозвучало в их палате. Под громкие радостные возгласы раненых подполковник вручил награды. Затем, выйдя на середину, быстрым взглядом пробежался по койкам. Взял из рук майора журнал, поправил гимнастерку и, прокашлявшись, спросил:

– Широков?

Андрей изумленно посмотрел на соседа по койке.

Одернул тельняшку, достал из-под подушки бескозырку, накинул ее на затылок.

– Я!

Дальше все было, как во сне: Указом Президиума Верховного Совета наградить орденом Ленина и присвоить звание Героя Советского Союза.

Это звание было присвоено всем павшим и живым из отряда десантников.

Катер, толкая перед собой баржу, забитую до отказа заключенными, долго не мог причалить к пристани Лесосибирска. На деревянном настиле причала под бдительным взором конвойных на коленях стояли несколько десятков человек, держа руки на затылке.

С баржи по трапу спустили несколько тел, завернутых в брезентовые накидки, и погрузили на ожидавшую подводу.

Всех заключенных выгнали из трюма на железную палубу и заставили опуститься на колени. Громкие окрики конвойных и лай собак нарушили тишину причала. По сброшенному трапу под крики «Первый. Пошел! Второй. Пошел!» вереницей стала подниматься на палубу новая партия заключенных, тут же опускаясь на колени.