Норильские судьбы. Повести, рассказы, мемуары

И получается, что сговор у них в хищении социалистической собственности. Статья серьезная.

– Ты о чем говоришь, младшой? Какой сговор у матери с сыном. Какое хищение? Люди опухли от голода, детям жрать нечего. Крапива, лебеда и хвощ.

– А мы не про крапиву с лебедой ведем разговор. А о хищении трех килограмм четырехсот шестидесяти грамм посевного зерна. Ты вдумайся, морячок. Почти четыре килограмма. Посчитай, сколько в них зерен, то есть потенциальных всходов, и умножь на количество зерен в новом колоске.

– Председатель, сколько в одном колоске зерен?

– Для нас самый оптимальный результат для хорошего урожая двадцать пять – тридцать.

Видно было, что председателю не хотелось участвовать в разговоре.

– Ты слышал? Умножь это на тридцать. Да это же почти полтора центнера.

От этой произнесенной цифры с участкового пот полил ручьем.

– Ты что, совсем уже здесь от жары распух, младшой? Я тебя спрашиваю про жену и сына. Когда ты их выпустишь?

– Это уже не я решаю. Суд будет решать.

– Какой суд? Пацану нет двенадцати.

Мать, у которой еще двое детишек сидят голодные в хате несколько дней. Ты о чем думал, когда забрал мать, а детей бросил на произвол?

Андрей прошел вдоль стола ближе к участковому.

– Слушай, морячок. Ты, кажется, забылся. Я не нянька, а представитель власти.

Участковый поднялся навстречу. Его живот зацепил край стола.

– Да с такой жирной мордой и животом тебе бы хорошо в рукопашную ходить. Ни пуля, ни штык не возьмет. Но я понимаю, тебе на фронт нельзя.

У тебя броня. Ты у нас специалист по подсчету колосков. – Андрей закусил зубами ленточки бескозырки, как это делали моряки, когда шли в атаку.

– А ну пошел вон отсюда. Вон пошел из помещения!

Младший лейтенант отодвинул стул, рукой нащупывая кобуру и тут же, получив сильный удар в лицо, со свинячим визгом упал на пол. Моряк несколько раз впечатал в лежащее рыхлое тело свои кирзовые ботинки, приговаривая:

– Мразь! Сволочь конченая!

Председатель и парторг, соскочили со своих мест, но помогать участковому не спешили.

Моряк приложил руку к груди. Через тельняшку просочилась кровь, открылась рана. Он с силой хлопнул за собой дверью и направился к своему дому.

Его арестовали вечером. На глазах детей заломили руки за спину и увезли в район.

На следующий день после ареста Андрея в кабинет секретаря райкома партии зашла девушка и положила на стол свежую почту. Сверху лежал конверт. Парторг вскрыл его. Внутри находилась газета «Боевой путь».