Кровь не вода

Штефану Герту был предписан постельный режим. Гертруда очень волновалась и даже стала ночевать в столовой, рядом с комнатой дяди.

Трофим и Лариса ни на минуту не забывали, почему они оказались в этом доме. Они оба заметили, что один из чемоданов Скворцова так и остался нераспакованным и находился у самой кровати больного. В сложившейся обстановке Гордеев принимает решение не торопить события. Однако развязка пришла сама собой.

Днем Гертруда перемещала дядю в кресло и оставляла в гостиной около окна.

Он часто засыпал, тогда она поднималась наверх заняться своими делами.

Однажды Лариса, спускаясь по лестнице, услышала русскую речь. Скворцов говорил во сне. Она разобрала несколько фраз, от которых ей стало зябко:

– Они могут найти и убить меня. Сталин знает, что я…

Лариса немедленно вернулась в свою комнату, а дверь оставила приоткрытой.

Роберт и Рудольф отправились в соседнюю деревню за вином. Вскоре Лариса услышала сильный кашель Скворцова, затем быстрые шаги по лестнице: Гертруда торопилась к дяде.

Кашель усиливался. Скворцов проснулся и по-немецки попросил лекарства. Наступила тишина. Лариса сняла туфли и вышла из комнаты, чтобы услышать, о чем они будут говорить. Она еле дышала. Неожиданно Скворцов тихо заговорил по-русски:

– Я вряд ли протяну долго. Ты единственная, кому я могу доверить тайну. В моем чемодане, что около кровати, находятся сверхсекретные документы из архивов Охранного отделения. Самый важный из них отмечен тремя буквами «ГБД», что означает – «Грузинский большевик Джугашвили».

Документы подтверждают его сотрудничество с тайной политической полицией. В архивах есть два донесения, написанных им самим. Видно, умру я своей смертью. Сталинские люди так и не смогли меня найти. Этих двух американцев послала мне сама судьба. Передай все архивы им. Береги этот дом. В нем было столько счастливых для меня дней.

Наступила гробовая тишина. Лариса быстро вернулась к себе в комнату и закрыла дверь.

Ее сильно трясло. Она замерзала. Страх овладел ею.

Когда вернулись мужчины, Скворцов был уже мертв. Впервые за многие годы Лариса не удержалась и по-русски рассказала Трофиму обо всем услышанном. Гордеев закрыл глаза и тоже по-русски промолвил:

– Лучше бы ничего этого не знать! Ведь это конец для нас. Я не могу представить себе, чтобы кто-нибудь, владеющий такой информацией, мог остаться живым.

Хоронили Штефана Герта на местном кладбище.