Шурави бача

 – А что тебе надо, товарищ сержант? – как бы спохватившись, спросил он.

– Да вот, сюда отправил офицер со взлетки, – уже освоившись, ответил Сергей.

– А-а-а, так вы новенькие, только что привезли? Да? – расплылся в дружелюбной улыбке солдат. – А откуда, если не секрет? – поинтересовался он.

– С Казахстана!

– Не с Отара случайно, а-а?

– Оттуда, – подтвердил Сергей.

– Земляки по службе мы с тобой. И я оттуда, с танкового полка, один остался. Так вы что там стоите? Давайте сюда, заходите.

Здесь, хоть и душно, но зато песок холодный и солнца нет, – весело протянул солдат, по-свойски похлопывая Сергея по плечу. – Так вы заходите, заходите, – обратился он к топтавшимся возле входа ребятам, резво отбрасывая на козырек веранды брезентовую шторку. – Что вы там застыли, а-а-а, может, понравилось на солнышке-то? – Давайте, давайте, не стесняйтесь, теперь это ваш второй дом до отправки.

Он вежливо отошел в сторону, указывая, где можно расположиться.

***

На пересылку навалилась ночь.

Она проснулась после изнывающего от жары бесконечно длинного дня, огромной силой, своей темной властью наступила на солдат, спокойно посапывавших в этой уже ставшей для них родной палатке. Их звенящие от усталости руки и налитые горячей кровью жилы успокаивались, в темноте слышалось мирное дыхание и легкое похрапывание.

Сергей проснулся от охватившего его холодного пота. Немного полежав на изрезанном куполе парашюта, он встал и на ощупь, спотыкаясь о ноги спящих, вышел из своего прозрачного убежища.

Осмотревшись по сторонам, он увидел невдалеке, как недавний злой офицер-коротышка, размахивая руками и строя кривые смешные рожи, что-то весело рассказывал собравшимся возле небольшого костра. Сергей приблизился к костру, остановился в двух-трех метрах от него. Сидящие потягивали самокрутку, после каждой глубокой затяжки передавали ее по кругу.

– А он, холера такой, стропила, меня вывел из себя до крайности.

Я его завел к себе в каптерку под стволом, приставил пушку к яйцам.

– К своим? – ехидно поинтересовался кто-то из собравшихся.

– К его, конечно, – не почувствовав подвоха, быстро ответил коротышка, увлеченный рассказом. – Ведь не могу я дотянуться до его тупой головы. Говорю ему: ложись, говорю ему: встать, говорю ему: ползком, затвор передергиваю, смотрю, он сдрейфил, покраснел, весь затрясся и как начал меня умолять, чтобы я его не убивал.