Шурави бача

– Ну, дай, – тихо, боясь, как бы тот не передумал, прошептал Жука.

– А губа не треснет от пачки, душара? – грозно нахмурился Сергей.

Жука замолчал, переступая с ноги на ногу, с нетерпением ожидая драгоценного подарка. Сергей дал ему несколько сигарет, и тот исчез так же, как и появился.

«Ну и душара, – подумал про себя Сергей, – какой-то тухлой селедкой от него несет. Он что, не моется совсем, ах, да хотя ему, наверное, не до этого», – решил он, поправляя ремень автомата у себя на плече.

За речку

(шестью месяцами раньше)

Как только первые две машины оказались на мосту между приграничной зоной Термеза и Хайратона, выстукивая шипованными протекторами колес знакомый надоевший звук на стыках неплотно уложенных стальных листов по всему трехсотметровому пространству моста Дружбы, Сергей понял, что это не смешно и что они, недавние курсанты войсковой учебки, действительно направляются в зону боевых действий, откуда не всем суждено вернуться.

Неясно было, почему именно сейчас его посетила эта мысль, которая прежде не вступала в полную силу, а теперь вдруг обрушилась на его уставшую за эту суматошную неделю ожидания голову.

Он не хотел думать, что ему, простому человеку, сыну рабочих людей, нужно быть именно здесь, ему, а не кому-то другому, более подготовленному к неизведанному, кто мог бы лучше понять происходящие события. КамАЗ резко затормозил, разбрасывая по кузову машины молодых, уже успокоившихся солдат, которые только час назад, до подхода к переправе, шутили, смеялись в полный голос, не понимая, что это их судьба.

Судьба, от которой никуда не деться, не скрыться, не затеряться в безликой толпе пересылки на приграничном кордоне. Сергей прогонял в памяти раз за разом последние дни и часы своей свободной от лишних размышлений жизни.

Он вспомнил, как командир его роты, капитан Краснов, разогретый алкогольными парами, выстроив курсантов на плацу в длинную шеренгу, расхаживал взад-вперед перед притихшим строем и с издевкой приговаривал:

– Вам всем служить в хороших войсках и подразделениях нашей необъятной Родины.

А кто себя будет плохо вести, тот поедет куда? Я вам доходчиво объясняю, а в то же время коротко. «За речку», то есть в Афганистан, выполнять свой интернациональный долг, – он ехидно оскалил свои лошадиные зубы и заржал, как бешеный жеребец.