Декабристы

На заседании Польского сейма император обещал ввести в России конституцию, а в частных беседах с неудовольствием отмечал, что после Отечественной войны его офицеры непростительно поумнели. Они стали нетерпимы к самодурству даже со стороны членов императорской фамилии. У Романовых же оно было прочной родовой чертой. Начиная с Павла I, у них совершенно отсутствовало понимание военного искусства. Они потому так часто и устраивали парады, что стратегия настоящих битв была им абсолютно непонятна. Особенно усердствовал младший брат царя – великий князь Константин.

Он командовал кирасирской бригадой, в подчинении которой были кавалергарды. Ему казалось недостаточным, что русские войска одерживали победы на поле боя, ему надо было, чтобы они правильно тянули носок на плацу. Однажды, недовольный действиями поручика Кошкуля, Константин набросился на него с обнаженным палашом. Офицер выбил палаш из руки цесаревича и сказал:

– Не извольте горячиться.

Учения были тот час же прекращены, а вскоре адъютант Константина приехал за поручиком.

Кошкуль простился со своими товарищами и отправился во дворец, ожидая суда и приговора. Но великий князь встретил его с распростертыми объятиями.

– Спасибо тебе, голубчик, – воскликнул он.

– За что? – удивился Кошкуль.

– Ты ведь спас мою честь. Что бы сказал государь? Что бы сказала вся армия, если бы я на учениях изрубил своего офицера!

А на следующий день Константин извинился перед всеми офицерами бригады, по-рыцарски объявив, что готов дать удовлетворение каждому, кто этого пожелает.

И тотчас же перед великим князем появился Лунин.

– Я не могу отказаться от чести драться с вашим высочеством на поединке, – сказал он.

Все замерли от удивления. Цесаревич тоже не ожидал такого поворота. Несколько секунд он рассматривал Мишеля, но видел лишь холодный, вызывающий взгляд.

– Молодец, настоящий кавалергард, – сказал, наконец, Константин. – Как тебя зовут, герой?

– Лунин.

– Браво, Лунин, мне твоя наглость нравится.

– Мне и самому она очень нравится, – не моргнув глазом ответил поручик.

– Если ты и на деле таков же, как на словах, я готов тебе покровительствовать.

– Спасибо, ваше высочество, – почтительно склонив голову, сказал Мишель, – а как насчет дуэли?

– Ну, брат, для этого ты еще слишком молод, – засмеялся Константин и дружески хлопнул Лунина по плечу.

Храбрец, отважившийся принять его вызов, понравился цесаревичу.