Декабристы

С тонким юмором Оже рассказал Лунину о своих приключениях во Франции и в России. Мишель с удовольствием слушал его. За несколько недель они стали неразлучны. Чем лучше Оже узнавал Лунина, тем больше поражали его энциклопедические знания русского офицера, но это не были поверхностные знания дилетанта. Во всем, за что бы ни брался Лунин, чувствовался Мастер. На дуэли он подходил к барьеру, не моргнув глазом. Если хотел выразить чувства в музыке, то превращался в блестящего композитора и исполнителя, а когда появлялось свободное время и чистый лист бумаги – он становился первоклассным писателем.

Но преобладал в нем политический деятель.

Много лет спустя И. Оже вспоминал:

– Я знал Дюма и при обдумывании наших совместных работ мог оценить колоссальное богатство его воображения. Но насколько же Лунин был выше его, фантазируя о будущем решении социальных проблем. Ипполит писал это, когда слава А. Дюма достигла неслыханных размеров, а М. Лунина в официальных документах называли не иначе, как “государственный преступник, находящийся на поселении”.

VI

В феврале 1816 г. в гвардейских казармах Семеновского полка собрались хорошие товарищи и близкие родственники: братья Муравьевы, Трубецкой и Якушкин. Они, как и многие другие передовые люди, хотели помочь своему отечеству выйти из вековой нищеты и отсталости. Во время этой встречи они решили создать первое в России тайное общество. Чуть позже в него вошел и Лунин.

Друзья обсуждали главные язвы своей родины: жестокое обращение с солдатами, крепостничество и продажность “чернильного сословия”.

Все их беседы склонялись к тому, что государственное правление в России надо радикально менять. Для этого требовалось устранить императора. И “Лунин дерзко предлагал свои решительные меры”. Он настаивал на создании обреченного отряда, в который вошли бы наиболее смелые люди.

Отряд должен был подкараулить Александра I на Царскосельской дороге, где император ездил почти без охраны, а затем, надев маски, напасть на царя.

Руководителем отряда согласился стать сам Мишель. Но его план был отвергнут: для большинства единомышленников Лунина переход от слов к делу представлял собой шаг необычайной трудности и сделать его они не решались. Лунин же, напротив, не хотел ограничиваться одними разговорами “между лафитом и клико” и когда понял, что действовать Общество начнет не скоро, сильно остыл к нему.

Он продолжал участвовать в заседаниях Общества, но делал это по инерции.