Марш Мысли

Февральская революция должна была сделать ставку на русский народ и империю превратить в республику, но единую, централизованную. Закончить Первую мировую войну победой, поскольку мы имели все шансы, а уж потом вместе с Западом идти по пути демократизации. И мы это сделали практически – демократический парламент был избран 15 ноября, самый демократический в Европе, самое большое количество партий, все слои общества были представлены – но большевики-революционеры это все остановили, потому что царская власть не успела в своих недрах создать мощные и сильные партии, в том числе партию русского народа, – был Союз русского народа, он был малочислен, плохо организован.

Мы запаздывали с демократизацией. Мало того, мы мешали демократизации Европы. Вот откуда русофобия пошла – с середины XIX века. Наполеона мы разгромили правильно – он захватил всю Европу, мы освободили ее. Нас на руках носит вся Европа. А потом начались революции, Австро-Венгрия, 1848 год, и австрийский император зовет армию русского царя.

Шашки наголо – и мы всех ставим к стенке. Вот пошла русофобия – что царская Россия подавляет любые свободы. Потом октябрьский переворот, мы внутри все подавляем – ГУЛАГ, Сталин – и везде красная конница идет, и до Варшавы, и хотели до Индии. С 1945 года захватываем половину Восточной Европы – армию поставьте, заберите все заводы, заберите огромное количество пленных, гоните за Урал, пусть работают всю жизнь там, а страны оставьте в покое – они бедные, несчастные, пусть там у них проходят выборы. Наплевать нам на это дело, но мы должны не содержать их, а выкачивать все, что у них есть. Поляки – гони картошку в Россию, немцы – автомобили, часы, чехи – пиво, румыны – виноград. Но ни в коем случае не содержать их. А тем более никакой Кореи, Вьетнама, Кубы, Афганистана – этого ничего близко не должно быть.

Мы сами создали русофобские настроения, потому что силой подавляли все выступления сначала там, где народ не хотел жить при прежнем режиме. А потом у себя, а после войны везде армию поставили.

Чехи, поляки, словаки не хотели коммунизма – им это не нужно было, а мы им навязали.

Поэтому, когда мы взяли Крым, то Запад понимал, что это часть бывшей России, но боялся – вдруг мы снова дальше пойдем. Уже нет советской власти, но коммунисты – вторая партия в России, и первые лица, министры – бывшие коммунисты, на Западе боятся – а вдруг они снова КПСС восстановят, и будет снова мощная Советская Армия.