Политрук

Эти двести метров кажутся такими долгими… Осталось половина, ещё одно усилие, один рывок, ну, поднажмём, ребята.

И вдруг перед бегущими бойцами стеной взметнулась земля. «Огневой миномётный заслон» – сразу понял Илья, пристрелянный заранее рубеж.

Одновременно ударили не подавленные артиллерией пулемёты. Свист пуль и осколков, грохот разрывав, стоны раненых, крики слились в один чудовищный адовый гул. Бойцы залегли, среди лежащих на снегу тел заплясали разрывы.

Живы ли, убиты? Слишком много неподавленных огневых точек, рота попала в западню, в огневой мешок.

Лихорадочные мысли теснились в голове: надо срочно поднимать людей и рывком вперёд выводить из-под огня. Каждая минута промедления стоит чьей-то жизни.

Илья увидел, что невдалеке лежит командир взвода лейтенант Полозков. Закричал ему:

– Саша! Выводи взвод броском вперёд! И тут же услышал команду Полозкова:

– Приготовиться к атаке!

Лежащий неподалёку боец продублировал команду, Илья узнал в нём того самого парня, с которым беседовал накануне.

Убедился, что растерянности у того нет.

– Вперёд! – закричал, вскакивая, Илья, и краем глаза увидел, как поднялись бойцы. Их немного, едва треть прежнего состава, остальные неподвижно остались лежать на снегу. Всё слышнее треск пулемётов, всё больше воронок от снарядов на пути. Но падали люди, редела цепь. Метров сорок всего оставалось до вражеских траншей.

Неожиданно какая-то сила рванула за ноги и бросила в снег.

Оглянулся, справа и слева валились бойцы. В пылу боя осознал, что налетели на малозаметное препятствие (МЗП), за которым виднелись проволочные заграждения перед немецкими траншеями. И тут Илья с горечью понял, что к траншеям уже не пробиться, не пройти с оставшимися людьми до такой близкой цели.

Ввалился в оказавшуюся поблизости воронку и упал рядом с лежащим там бойцом.

– Жив?

– Кажись, жив.

Боец разровнял перед собой ещё тёплую землю, аккуратно уложил перед собой обоймы с патронами, гранаты, протёр карабин.

Илья последовал его примеру: разложил гранаты, сменил обойму в пистолете.

Стрельба постепенно стихла, стал слышен даже шум ветра и бухающих вдалеке орудий. Но вдруг снова вздрогнула земля от разрывов, зататакали пулемёты.

– Фрицы! – прохрипел боец, – в контратаку пошли, сволочи.

Фашисты бежали цепью, стреляя из автоматов, у проходов в проволочных заграждениях заметались, сбились в кучи.