Политрук

От ящиков ничего не осталось. Может, и твои карты там были, иначе, куда бы они могли запропаститься.

– Да? Илья оживился, – тогда мне нечего опасаться.

Сосед покачал головой:

– Ты смотри, парень, как бы крайним в этом деле не оказаться.

– Да я-то здесь причём?

– Ты не причём, только начальству, сейчас разбираться с этим делом некогда, вот-вот бои начнутся.

Сосед повернулся на другой бок и скоро тяжело, с присвистом, задышал.

Утром Илью вызвали к командиру полка. Капитан Коцюбинский сидел на ящике из-под снарядов и пил чай из алюминиевой кружки.

Рассказывали, что он отчаянно смел в бою, во время финской получил звезду Героя. В батальонах появлялся всегда на резвом сером скакуне с неизменной нагайкой в руке. Горячий, нетерпеливый, строгий, он требовал быстрого и неукоснительного выполнения приказов. За малейшую оплошность мог «рубануть с плеча» – наказать на полную катушку.

Илья доложил о прибытии, капитан Коцюбинский смотрел на него пронзительными, немигающими глазами.

– Где карты? – спросил он тихим, доверительным голосом, но от этого его фраза прозвучала ещё более зловеще. Илья начал было объяснять, но капитан прервал его:

– Ты понимаешь, что это такое, на носу наступление, а полк остался без карт. Да это же диверсия.

– Я не виноват, – пытался защититься Илья, но Коцюбинский не дал ему договорить.

– Он ещё оправдывается, что за людей прислали, чёрт знает, с кем приходится воевать, – командир полка выдержал паузу и закончил: – за преступную халатность пойдёшь под трибунал.

Всё. Эй, кто там из охраны! Увести! – приказал он появившемуся солдату.

Утро третьего дня, действительно, оказалось мудренее вечера, часов в десять Илью выпустили. Командир полка приказал ему немедленно прибыть в третий батальон, который накануне вёл тяжёлый бой. В батальоне были большие потери личного состава, и почти не осталось офицеров. Илья получил назначение – заместителем командира роты.

Уже значительно позже Илья узнал, что его арест совпал с началом ликвидации группировки противника в районе Демянска.

Это была первая операция дивизии после переформирования. В тяжёлых боях лета сорок первого года дивизия была разбита и потеряла знамя. После этого она была расформирована и вновь формировалась на Урале.

Весной сорок второго года в этом районе сложилась необычная конфигурация фронта. Противник на небольшом по ширине участке глубоко вклинился в нашу оборону.