Они приходили (сборник)

Да кухни бы подвезли. Мы домашний паёк приканчиваем, а тут только вон крупу пока дают. – Он кивнул на палку и спросил: – Вы, видать, с фронта? Там, говорят, лучше кормят.

– Не скажу, с августа в тылу. Как сейчас, не знаю. А летом еды хватало.

Вдовин ощутил полузабытый запах кулеша. И мысли унеслись в степь, домой. Осоки там не было, а костёр и каша пахли так же. Домечтать не пришлось. Кашевар, как и все в тылу, издалека подбирался к главному вопросу:

– В ту войну так ни одного немца и не увидел. Одни австрияки.

Ездовым с батареей в Карпатах прошёл. Чортков, Коломыю, Надворную помню. Большого города не помню. Леса там тёмные, в горах глина да камни – намучился с лошадьми. Там пленных австрияков видел. А какие они – немцы?

Все четверо смотрели на гостя. Хотели хоть что-то узнать. Заглянуть вперёд. Что там будет?

– Да так, сблизи, я тоже их не видел. Стрелял по самолётам – зенитки у меня. Танки их видел, но издали. Так, с пару километров до них было. Жарко было в июле и влажно.

– Это ж надо, я тоже помню июль, только шестнадцатого года.

Ты, лейтенант, с какого года?

– Двадцатого.

– Вот, тогда не довоевали. Теперь тебе пришлось. Как зовут?

– Николай, вон, его тёзка.

Пожилые поняли, что Вдовин не хочет больше рассказывать, а значит, приятного на фронте было мало. Более молодой Николай решил, что сотрапезник их ничего больше и не знает.

Как-то совсем быстро солнце закатилось, и Вдовин заторопился на пристань, пока свет, отброшенный сюда облаками, ещё не стал настоящими сумерками.

– Бывайте, спасибо. Счастливо вам.

– Ты прости, что налить по-человечески нечего. Завтра пятый день тут стоим. Счастливо тебе.

Пароход словно вымер. Только комары вились тучами и не забыли свою работу. Вдовин улыбнулся своей шальной мысли и перенёс чемодан, шинель и вещмешок с остатками пайка с палубы прямо в каюту-люкс рядом с капитанской. Подумал: «Была же для чего-то революция», – и в наступившей темноте рухнул на тёмно-синий бархат видавшего виды широченного дивана.

Успел подумать об обманутых им комарах, о том, что, конечно, здесь душно, зато тепло, – и заснул.

Город

В школьном здании две комнаты первого этажа и были штабом его полка. Начштаба – капитан, сам недавний комбат, дотошно расспросил Вдовина:

– Ты огнём батареи управлять можешь?

– Думаю, смогу. Батареей стрелял только до войны, на полигоне. Реально – только взводом, три недели, в июле.

– Сбил что-нибудь?

– Два юнкерса. Это точно.