Ленин и другие играют Достоевского

Цель всякого народного движения во всяком народе и во всякий период его бытия, есть единственно лишь искание своего Бога, непременно собственного и вера в Него как в Единого Истинного.

ТУРГЕНЕВ. Ну, с этим можно спорить… А что такое Бог, по-вашему?

ДОСТОЕВСКИЙ. Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого с начала его и до конца. Никогда ещё не было, чтобы у всех или многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей – когда боги начинают становиться общими.

Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами.

ТУРГЕНЕВ. Ваш вывод?

ДОСТОЕВСКИЙ. Чем сильнее народ, тем особеннее его Бог. Никогда ещё не было великого народа без религии, без своего понятия о добре и зле. У всякого народа своё собственное понятие о добре и зле и своё собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о добре и зле, тогда вымирают народы, и тогда само различие между добром и злом начинает стираться и исчезать.

Никогда разум не в силах был определить добро и зло или даже отделить добро от зла, хоть приблизительно; напротив, всегда позорно и жалко смешивал. Наука же давала разрешения кулачные.

ТУРГЕНЕВ. Со всем вами сказанным я решительно несогласен, но спорить не буду. Продолжайте.

ДОСТОЕВСКИЙ. Народ – это тело Божие. Всякий народ до тех пор народ, пока имеет своего особого Бога, а всех остальных на свете Богов исключает без всякого примирения. Всякий народ верует в то, что своим Богом победит и изгонит из мира всех остальных богов.

Так веровали все народы с начала веков, по крайней мере все великие народы, все сколько-нибудь отмеченные, все стоявшие во главе человечества.

ТУРГЕНЕВ. А что такое, по-вашему, великий народ?

ДОСТОЕВСКИЙ. Если великий народ не верует, что в нём одном истина, если не верует, что он один способен всех воскресить и спасти своей истиной, то он тотчас перестаёт быть великим народом и тотчас обращается в этнографический материал.

Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве.

ТУРГЕНЕВ. И кто теряет эту веру?

ДОСТОЕВСКИЙ. Тот уже не народ. Но истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь истинного Бога, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов.

ТУРГЕНЕВ (со смехом). Догадываюсь, кто этот единый из народов…

ДОСТОЕВСКИЙ (серьёзно). Единый народ-Богоносец – это русский народ… (Неистово вопит.