Из архивов памяти

Я взял небольшой камень, который был очень похож на фундук, положил его себе на ладонь, которую направил в сторону белки. Зверёк моментально спрыгнул мне на плечо, пробежался по руке, не дотрагиваясь до камешка, больно тяпнул меня за палец, спрыгнул на землю и исчез. Эта история стала для меня хорошим уроком на всю жизнь.

Особенно запомнились посещения исторических судов, навечно пришвартованных около порта. У берега стоял потрясающе красивый парусник Pommern. Нас провели на палубу, позволили походить по кораблю и даже заглянуть в каюту капитана, в которой мне запомнилось огромное ложе с красной шёлковой простынёй под тёмно-малиновым бархатным палантином.

В заключение рассказа о Pommern хочется отметить, что этот корабль – один из последних в мире больших парусников и единственный сохранившийся в оригинале четырёхмачтовый барк.

Там же, на набережной, мы посетили музей мореходства, после чего отправились на автобусную экскурсию.

Городок оказался маленьким и тихим.

Экскурсия благополучно подошла к концу, много чего любопытного во время неё мы узнали.

После обеда мы подъехали к консульству СССР на Аландских островах. Вот там-то мы ещё разок, наверное, чтобы получше запомнили, прослушали рассказанные другими словами, более доступными, те же самые истории, до которых мы постепенно с вами доберёмся.

У въезда на территорию консульства стоял высокий пожилой, внешне сильно уставший мужчина – это и был советский консул. В глубине небольшого парка стояло двухэтажное здание.

Вся территория была огорожена заборчиком высотой не более полуметра, на котором не было ни одного свободного места, – сплошные лозунги, плакаты, другие графические материалы, написанные и на грамотном русском языке, и с ошибками. Все они призывали «срочно», «спешно», «незамедлительно», «как можно быстрее», «немедленно» и т. п. вывести наши, а также другие союзные войска с территории Чехословакии. Никакого митинга не было – то ли власти не допустили, то ли сами протестующие понимали бессмысленность подобного мероприятия.

Ни слова не говоря, консул вошёл в здание и не закрыл за собой дверь, как бы приглашая нас за собой. Мы и пошли. Внутренние двери тоже были открыты. Мы – вначале робко, а затем всё бойчей и бойчей – протиснулись в большой зал, в котором стоял огромный стол со стульями человек на пятьдесят, если не больше, во главе которого стоял хозяин помещения.