Из архивов памяти

Я вышел из магазина, и вид у меня, наверное, был не очень, потому что Валентин, наблюдавший за мной через окно, спросил:

– Посидим где-нибудь или дальше пойдём?

– Ты понимаешь, он на меня так посмотрел…

– Предупреждали: не надо лазить, куда не следует.

– Даже представить себе не мог, что они правду говорят. Всё казалось, просто нагнетают и нагнетают.

– Ты про кого говоришь-то? – спросила одна из ленинградок.

– Да про кагэбистов. Всё, о чём они предупреждали, совпало, даже про белогвардейца и то правдой оказалось.

Вскоре нам попался большой книжный магазин, и я упросил ребят ненадолго забежать – посмотреть, есть ли русские книги, может, что дешёвое попадётся. Отдел русской книги, не очень большой, но имелся, а в нём даже томик Цветаевой в «Большой серии библиотеки поэта» нашёлся, но цена… У нас на чёрном рынке намного дешевле.

Так мы и шли, переходя с улицы на улицу, заглядывая при случае в незанавешенные окна. Такая возможность была практически повсеместно: ну не принято, видимо, у них отгораживаться шторами от улицы, всё нараспашку.

Ничего интересного увидеть не довелось. На удивление скромно живёт народ в столичном граде, а может, это нам просто такие скромные попадались, не знаю. Вот чем мы налюбовались, так это цветами на окнах – на всех подоконниках стояли ящики или горшки разнообразных форм и размеров, и во всех росли цветы, в основном герань. А у нас она считается признаком мещанства, надо же.

Нагулялись вволю, в гостиницу вернулись уже довольно поздно, но, к нашему удивлению, внизу в холле заметили «доцента», который, как оказалось, ждал именно нас:

– Я уже ждать устал.

Где вы шлялись-то?

– Ну, во-первых, не шлялись, а гуляли, а во-вторых, что тебе от нас надо-то?

– Ребята, я не понимаю, откуда они узнают, что я русский! Представляете, зашёл в филателистический магазин, хотел им марки предложить – так они сразу поняли, что я из Союза.

– Ну и как, продал?

– Да нет, они почему-то отказались.

– Марки-то покажи.

«Доцент» взял с соседнего стула большой кляссер с сериями негашёных советских марок последних лет. Их там было много, не могу сказать сколько, но кляссер был заполнен под завязку.

– Слушай, – сказал Валентин, – ты, наверное, сам себя хочешь перехитрить. Являешься в таком вот клоунском наряде с советскими марками под мышкой и хочешь, чтобы тебя американцем считали, что ли? Морда русская, прикид советский, марки тоже – вот тебя за провокатора и приняли.