Под ударом-2. Операция «Арлекин»

10 марта 1989 года

Волгу он оставил на улице – выскочил из машины и бросился бежать сломя голову. Соболев был или мертв или тяжело ранен, и помочь он ему не мог ничем.

Вопрос был во времени – он понимал, что если до этого его и не искали, то теперь будут, и раз Соболев оформил на него пропуск – значит, и вопросов кто был в машине – не будет. Заодно придумают и что-нибудь про Половцева, что это он его и убил. Зачем? А какая разница?

Решив, что весь вопрос – во времени, он за пятнадцать минут – рекорд – добрался до вокзала, с рук у спекулянтов ему повезло купить билеты на Виндобону[33 - Виндобона – «топовый» поезд железных дорог ГДР, маршрутом Берлин-Прага-Братислава-Вена.

Наподобие нашего ЭР-200 курсировавшего между Москвой и Ленинградом. Назван в честь первого поселения первобытных людей на месте современной Вены. Его всегда водили самые скоростные локомотивы. Отменен с декабря 2014 года (и жаль).]. Переплатил, потратил большую часть денег – но этот поезд не проверяли. До последнего – Николай стоял на подножке, смотря не сядет ли кто в вагон в последний момент – пока проводница с присущим ей тактом не согнала его с неположенного пассажиру места.

Не сели…

У Николая не было вещей кроме небольшой сумки, с которой он не расставался. С ней он прошел на свое место.

– Здравствуйте…

– Здравствуйте.

Машинально отметил – семья, не может же быть…

Отец, мать, ребенок – девочка, лет десять. Русские, судя по говору – как раз ленинградцы. Едут домой.

Старался не привлекать к себе внимания, уступил нижнюю полку, сам полез на верхнюю.

К разговору вроде бы и не хотел прислушиваться, но уши то не заткнешь.

Сколько в ГДР получает научный работник и сколько у нас…

А вот там в Берлине даже телевизоры Шарп в свободной продаже стоят…

Квартиры у них – у каждой лоджия закрытая, еще в подвале кладовка – а у нас…

Зам декана себе командировку в Японию на симпозиума пробил, сволочь…

Надо ту дубленку все-таки купить, дешевле уже не будет…

Репетициями доберу…

Все это говорилось с какой-то обыденной, застарелой озлобленностью, причем совершенно не стеснялись тут же находящегося ребенка.

Интересно, а какой вырастет эта девочка? Жадной, циничной мегерой?

Он слез с полки, пошел в тамбур, якобы покурить. Эти – притихли, как будто догадались, что он слушал.

Николай про себя усмехнулся – наверное, сейчас думают про себя, не стукач ли. Боятся…

И пусть – боятся…

Поезд громыхал на стыках, подходя к какой-то станции.