Удивительные – рядом! Книга 1

Придет время, и появится возможность «выставляться» – в Манеже, в ЛОСХе, в ЛИСИ – Ленинградском инженерно-строительном институте (ныне – университете), где Всеволод Владимирович преподает до сих пор. Какие-то предметы переданы им в Третьяковскую галерею, в Государственный Эрмитаж, в музей «А музы не молчали…».

Толчков к созданию на основе блокадной коллекции музея «Комната блокадной артистки» было несколько. Во-первых, сама коллекция, собранная Всеволодом Владимировичем за многие годы.

А во-вторых…

Всеволод Инчик:

– В Русском музее экспонировалась симпатичная выставка «Агитация за счастье» – материалы, которые призывали к движению вперед к коммунизму.

Интересна она была еще и тем, что великолепные работы социалистического реализма подавались в антураже времени. Так, например, там был «Письменный столик партийного работника» – с телефонами, чернильными приборами и перекидными календарями.

В 94-м году я вот на этом столике разместил предметы, которые напрямую относились к блокаде: газеты, журнальчики.

А потом появилось желание создать масштабную экспозицию.

И знаете, что меня еще подтолкнуло? Это вам может показаться более, чем странным… Ну, уж, извините. В Манеже я посетил выставку эротической направленности. И там за стеклом, вроде как в аквариуме, – будуар проститутки: кушеточка, столик, одеяния. Каждый посетитель останавливался, рассматривал. Я пришел домой и подумал: а почему бы мне примерно также не показать блокадную комнату?! Тетушки к тому времени уже не было в живых.

Иначе бы экспозицию негде было бы развернуть…

Напрашивался вопрос: 1996-й год, голодное постперестроечное время, пусть и не роскошная комната, и окна во двор-колодец, но сдавать ее можно было довольно прибыльно – самый что ни на есть центр города – не думал ли мой удивительный человек об этом?

Всеволод Инчик:

– Первое что пришло в голову: будем сдавать! Сдавали мы месяца три-четыре. Чужие люди, нервозно… И мы, признаюсь, их даже силком попросили освободить помещение.

Стали думать: что делать дальше? «Я хочу сделать музей», – сказал я жене. И услышал: «Ну так делай». И в 2001 году в день начала войны мы открыли музей. Один бы, без Татьяны, я, конечно, не справился с такой колоссальной работой.

Мне до сих пор приходится слышать: «Музей не кормит». Конечно, не кормит. Более того, он требует серьезных затрат – материальных, физических, времени.