Удивительные – рядом! Книга 1

 – И вновь шло перечисление: – С Надеждой Локтевой мы мечтали когда-то о Музее декабристов в нашем городе – не получилось, пока. В Петербурге нет музея Лермонтова. Ну как не создать его на Садовой, 61, где было написано стихотворение «На смерть поэта»! Есть задумки в отношении мемориальных музеев Дмитрия Дмитриевича Шостаковича на Подольской улице и Василия Павловича Соловьева-Седого на Фонтанке. Ахматовской «будки» в Комарово – так Анна Андреевна называла литфондовскую дачу. Музей Сопротивления в Вильнюсе рано или поздно будет! Если бы не кавказские войны, – я уверен! – уже были бы музеи композиторов Туника Оганесяна в Карабахе и Заура Гаглоева в Осетии, «осетинокого Глинки», как его называют.

Позже Кирилл Лавров, народный артист Советского Союза в нашей с ним беседе удивлялся:

– Для меня Женя всегда был загадкой! Откуда у человека столько мужества, столько энергии, такая преданность делу!.. За один только музей «А музы не молчали…» Линду надо ставить памятник!

Было время, когда уникальная коллекция находилась на грани гибели.

У школы, по инициативе Линда носящей имя Дмитрия Шостаковича, можно было снимать кино о блокаде. То одна, то другая городская власть обещала Евгению Алексеевичу особняки и астрономические суммы. Но особняки оказывались в руках нуворишей, а от обещанных денег до музея доходили сущие копейки. Линд добился-таки строительства школьного комплекса, где под музей отводилось отдельное, монументальное, четырехэтажное здание, однако открывали экспозицию уже без него. Евгения Линда не стало 18 декабря 2005 года…

Музей – официально он называется: народный музей культуры и искусства блокадного Ленинграда «А музы не молчали…» – в надежных руках. Им долгие годы руководит Ольга Герасимовна Прутт.

Не знаю, надо ли ставить памятник Евгению Линду, но не сомневаюсь книги о нем писать надо. И, по крайней мере, одна должна выйти из-под моего пера.

Пока же ограничусь кратеньким изложением его непростой судьбы…

Евгений Алексеевич, конечно, был потрясающий рассказчик. Виктор Семенович Богданов говорил мне: устные рассказы Линда нужно записывать на видео – не хуже, чем у Андроникова будет! Не на видео, на диктофон многократно записывал я его, и, готовя материалы к печати, очень скоро понял: Линд не Андроников. Ираклий Луарсабович рассказывал – как с листа читал.