Сашка

Кинув на ходу: «до свиданья, напишу…», она спрыгнула с крыльца, чмокнула на ходу Сашку в щёку и, подхватив чемодан, засеменила к станции.

16

«За проявленные смелость во время выполнения задания командования, старшего сержанта Ерёмина наградить полумесячным отпуском…» – прочёл капитан перед строем солдат приказ. Сидя на заплёванном полу теплушки, Виктор вспомнил значимый для него эпизод, понимая, что отпустили из-за контузии, чтобы немного подлечился. В вагоне было полно раненых; одни спали, другие что-то требовали.

Перед теплушкой – вагон-кухня, дальше – вновь теплушки, набитые ранеными. «Хорошо бы перебраться на пассажирский», – подумал Виктор.

Но до места пришлось добираться в товарном вагоне. Бесконечные переформирования и стоянки утомили. И лишь думы о любимой скрашивали дорожные тяготы.

Наконец добрался до места. Солнечное утро встретило его золотом листьев. Дорога пылила. Минуя рощу, Виктор помрачнел, вспомнив. Наконец долгожданный дом. Чувствуя себя другим, возмужавшим, вступил он в знакомый двор.

Через минуту, лишь откроется дверь, он увидит её! Милая! Как же скучал! Вдруг кольнуло сердце от непонятного предчувствия.

Войдя в дом, он увидел карапуза, пытающегося прикрыть заслонку русской печи. Из комнаты слышался храп; в стекло окна билась муха. Сев на корточки, Виктор прижал малыша к груди, всматриваясь в любопытные глазёнки.

– Кочегарик мой… – прошептал.

Малый погрозил ему пальцем:

– Тише, баба спит.

– Не узнал меня, сынок?

Выбравшись из объятия Виктора, карапуз потопал, переваливаясь, в комнату, подкатился к кровати и потормошил спавшую Агафью Кирилловну:

– Папа привёз игрушку…

Агафья Кирилловна вскочила, засеменила в кухню, заахала, заохала, к Виктору прислонилась, слёзы потекли по щекам.

– Ладно, мам, ничего не случилось. Вы-то как?

– Всё бы ладно, да Ксюшка нас бросила.

– Бросила… – сквозь зубы проговорил Виктор, подумав: «Опять».

– Убралась… Ни слуху, ни духу, – отвечала Агафья Кирилловна. – Где живёт, не знаем.

– С ним убежала? – шёпотом спросил Виктор, голову сжав ладонями.

– Многое говорят, – ответила Агафья Кирилловна. – Кто говорит, с ним, кто – одна. Варнак тут крутился, теперь исчез. Видно, с окаянным.

Крепко Виктор задумался. Вспомнил, как божилась, плакала, говоря, что скорей умрёт, чем оступится. Поверил. А она притворялась. Актриса. Но убила по – настоящему…

На второй день он подремонтировал забор, ребят поласкал. И всё в молчании.