Последний ветеран. Роман в одиннадцати главах

«Пора тебе на свалку, тварь!» – младший сержант достал противотанковую гранату на длинной палке и кинул её, целясь в моторное место. На вражеской броне грохнуло, затем из повреждённой зоны повалил чёрный дым. Экипаж не появлялся.

Установилось новое затишье. На поле брани валялись трупы бойцов России и Германии. Эта линия обороны оказалась сильно разворочена, а в некоторых местах – полностью разрушена. Начали заледеневать остовы уничтоженной техники. Кое-где горел огонь. Едва заметно шёл снег. Воронки зияли бесконечной мглой.

Андрея пробрала дрожь. Он облокотился на вертикальную поверхность и, съехав вниз, уселся на холодную почву. Кажется, все сослуживцы были мертвы.

Внезапно, недавно поверженный Сельницын снова зашевелился. Не медля ни минуты, Акинфеев рванул к выжившему командиру. Его пистолет-пулемёт сломался пополам, каска треснула, униформа во многих местах порвалась, голова и лицо заляпались густой кровью, которая уже успела застыть. Весь в саже, младший лейтенант отрешённо поглядел на единственного подчинённого, как пьяный.

Глаза героя были словно две белые ягоды на сырой чёрной земле.

– Продержались, Андрюха, продержались… – просипел Сельницын, явно находясь в состоянии контузии. Его речь была сбивчива, мимика неестественна. Сейчас он нуждался в немедленной медицинской помощи.

– Я должен дотащить вас до госпиталя, – бодро заявил младший сержант, взваливая раненого лидера на свои неслабые плечи. Перед этим удалось худо-бедно перевязать тому голову. – Мы тут больше не протянем.

– А толку-то уходить? – процедил поражённый. – Мы все уже давным-давно умерли. Всё это вокруг нас – иллюзия, чёртов театр. Мы сами прокляли наш прекрасный мир, а теперь пожинаем плоды. Сучье племя, выродки от рождения.

– Вам нельзя говорить, товарищ младший лейтенант. Вы не в способном состоянии, и теперь я последний старший по званию. Я решаю спасти вас. Постарайтесь не о чём не думать.

– Да это уже бесполезно. Когда тебя размазали по полу, как щенка, ни о чём не хочется думать.

Впрочем, мы им тоже показали, где раки зимуют.

Советский боец воровато выглянул из-за окопа. «Четвёрка» катилась на юг Коловки, окружённая со всех сторон четырьмя взводами пехотинцев. За ней, точно покорные псы, двигались «двушка», «трёшка», одна САУ и два бронетранспортёра. Возвышение оказалось потеряно, за него некому было воевать. Печально известного приказа №227 в то время ещё не существовало, и воитель мог преспокойно отспупать.