Невидимая связь. Книга 1. 1796—1890

Я его забыла, и Вас я забыла!

– Когда? – ели шевеля губами, спросил Дмитрий. – Когда Вы перестали любить меня?

Она промолчала.

– Когда?!

– Когда впервые встретила своего мужа! Вас устраивает мой ответ?

– Почему? – ошарашенно пробормотал он.

– Я не знаю! То чувство, которое я испытывала к нему было в разы сильнее того, что я испытывала к Вам!

Он ослабил руку, и княгиня смогла вырваться, но не убежала, лишь отошла на пару шагов.

– Значит, Вы любили меня, – лихорадочно произнес Дмитрий.

 – Двадцать девять лет!

Она молчала, не зная, что нужно говорить.

– Двадцать девять лет я жил с мыслью о том, что моя любовь к Вам была безответна! Смогли бы Вы забыть о моих деяниях?

– Нет, то, что Вы совершили, не забудется никогда, – тихим, едва слышным голосом ответила Аполлинария.

– Я изменился. Почти тридцать лет прошло! Я стал другим. Я все осознал! Я…

– Не имеет значения. Вы уже совершили это! Вы убили однажды! Время назад не вернешь! Вы стали убийцей в тот самый момент, когда осмелились хотя бы поразмыслить о возможности совершения убийства! – она внимательно смотрела на него.

Он в то время сидел с озадаченным лицом. – Вы убили своего отца и хотели убить мать с братом! Вы так же были намерены убить и меня!

– Я изменился!

– Даже если я и любила бы Вас хоть немного, уже поздно что-то делать! Все уже сделано много лет назад. У меня есть муж и дети.

Он продолжал озадаченно смотреть на небо. Она смотрела в свою очередь на него.

– У Вас более нет вопросов? – спросила Аполлинария.

Он медленно покачал головой.

– Тогда эта тема закрыта раз и навсегда!

Она вышла из беседки и вошла в дом, а Дмитрий остался там и сидел еще около трех часов.

«Какой же идиот! – осуждал он себя мысленно, – я сам разрушил свою жизнь! Потерял ее! Если бы можно было вернуться в то время, я бы все сделал по-другому! Но это невозможно! Невозможно, как и прощение моих родных! Зря я сюда прибыл!»

Дмитрий Савельев встал и медленно, не спеша, вошел в дом.

Нахлынули детские воспоминания.

Тогда еще был жив отец, тогда еще не было темноты, какой-то вязкой горечи и необъяснимой грусти, как сейчас.

Тогда все было хорошо.

Тогда все жили мирно.

Тогда никто никого не хотел убивать.

* * *

– Oh, Jean-Jacques, je suis heureux que vous pourriez venir[3 - О, Жан-Жак, я рада, что ты сумел приехать,], – восторженно воскликнула Ева.