Ермак. Тобол-река

Семка победно ликовал, но удар другого матерого хищника сбил его с ног. Теперь парень барахтался под телом огромного волка, пытающегося добраться ему до горла. Дедовский кинжал валялся совсем рядом, но рука Семки не могла дотянуться до него. Тогда Семка что есть мочи закричал:

– Батя!

Кожан обернулся. Увидев сына, подмятого волком, на земле, он отбросил волка, вцепившегося пастью ему в руку, и бросился к Семке. Подхватив волка за загривок, он с неимоверной силой стянул его с сына и, подняв почти над землей, всадил матерому кинжал между ребер.

Кожан поднялся и осмотрел поле битвы. Огромный белый волк лежал в крови. На его белую шкуру падали редкие снежинки. Его пасть была открыта, и сквозь огромные зубы вывалился язык. Лесной великан был повержен, как и еще шестеро волков, лежащих рядом.

– Кто его? – спросил Кожан у запыхавшихся от боя ватажников.

Один из людей сделал шаг вперед.

– Ты, Карп? – Кожан удивленно посмотрел на ватажника мелкого роста, но крепко сложенного, с едва проглядывающей рыжей бородкой.

Карп от стеснения мял овчинную папаху, словно барышня на смотринах, и нелепо улыбался, но его сердце переполняли гордость и осознание, что он не зря ел хлеб из скудных припасов ватаги и сейчас внес хороший вклад в общее дело.

– Вдвое больше долю получишь, – прохрипел Кожан.

Ватажники одобрительно по очереди похлопали Карпа по плечу.

– Не зря парня взяли, – раздались уставшие голоса. – Пригодился.

Карп улыбнулся. Ему польстили такие одобрительные отзывы товарищей. Значит, в следующий рейд его обязательно возьмут, если доберутся до дому.

Ватажники принялись собирать разбросанное оружие и готовиться к продолжению пути. Уже на горизонте виднелся богатырь Ветлан, а там и до русских городков Перми недалече.

Унемэ смотрел из ельника, как бородатые мужики ходят вдоль поверженных волков и довольно улыбаются. Вотла не смог причинить вреда грабителям. Не сумеет и он, маленький охотник. Его время еще придет, и он обязательно отомстит московитам, убьет старого князя-предателя Вокшу.

Кожан подошел к белому волку и присел на корточки, разглядывая его шкуру.

– Осок, – окликнул он одного из ватажников, – заберите и этого зверюгу Подарим шкуру князю. Здесь разделывать некогда. Убираться надо.

Ватажники запрыгнули на нарты и тронулись вперед, держа ориентир на Ветлан-камень. Их обувь оставляла на снегу четкие следы, и Унемэ надеялся, что кто-нибудь из вогульских деревень и стойбищ встретится с ними, и тогда им несдобровать.