Ермак. Тобол-река

Молодой вогульский воин сплюнул на опавшую хвою и повернулся к своему напарнику:

– Татарский мурза возвращается из Бухары. Передай князю.

Вогул молчаливо кивнул и, словно белка, растворился среди стволов елей и сосен.

Узник кремлевских подземелий

Площадь была до отказа забита народом. Здесь собрался и простой московский люд, и стрельцы, и некоторые бояре. Татарские воины выделялись от собравшегося народа своими меховыми шапками и коротко стриженными бородками. Немецкие и аглицкие широкополые шляпы, так же как и татарские, мелькали на площади.

В толпе шарахался коробейник с огромным лотком, предлагая народу калачи и пряники. Он оступился и задел толстую бабу в красном платке, держащую за руку плачущего мальца.

– Ну, куды прешь, слепой? – рявкнула баба, прижимая мальца к подолу.

– Так пряники, калачи, – повторил виновато коробейник.

– Сгинь, нечистый, пока не отоварила. Не до пряников сейчас. – Баба показала огромный кулак.

Царский тиун забрался на деревянный помост.

Старые березовые доски заскрипели под весом здорового мужика в кольчуге и красном кафтане с меховой оторочкой. Тиун обвел похмельным взглядом собравшуюся толпу и тихо отрыгнул. В горле стоял ком, а читать надо было так, чтобы слышали все, даже в последних рядах. Он развернул царскую грамоту с сургучной печатью, прокашлялся и принялся читать.

– Народ православный! – заорал он на всю площадь. – Слушай царский указ! Царский указ, – повторил он.

Народ охнул и перекрестился. Глашатай обвел толпу взглядом и продолжил.

– Мы, Божьей милостью государь Иоанн Васильевич, объявляем народу своему, что казак Ванька Кольцов за злодеяния свои… – тиун прокашлялся, – перед государством и самим великим князем Московским и Всея Руси объявляется вне закона и подвергается заточению в кандалы. Великий государь Иоанн Васильевич предлагает вышеназванному злодею добровольно явиться перед светлы царски очи и принять кару, положенную ему царем и судом Божьим.

В противном случае он будет казнен и обезглавлен. Писано накануне дня святого преподобного Симеона. Печать и подпись.

Тиун свернул свиток и спустился с помоста. Народ, столпившийся на площади, молчаливо охал и качал головой.

– Пропал казак, – угрюмо пробурчал один из стрельцов.

– Так, а кто его просил ногайских послов разбойничать? – недовольно сопя, буркнул его товарищ.

– Пропадет зазря в царских подземельях.