Смута. Письма самозванки

Ноги у самозванца после попойки тоже распухли и совершенно не лезли в кожаные сапоги.

– Царица твоя пожаловала. Встречать надобно.

Димитрий отпихнул слугу рукой.

– Прибыла, значит, царица? – громко отрыгивая, переспросил он.

– Прибыла, ваше царское величество, – низко кланяясь, подтвердил слуга. – Прибыла. Еще вчера после вечерни.

Димитрий скривил рожу и подошел к зеркалу. Не больно-то он похож на ее прежнего мужа. Да и не видел он его вовсе. Такой же самозванец, как и он. Но баба эта, царица Марина Юрьевна, в его деле ох как нужна.

Не зря ее коронный гетман Ян Сапега по дороге в Польшу назад в Россию поворотил. Ох как нужна ему эта баба Марина Мнишек.

Димитрий провел грязной ладонью по щетине.

«Испугается царица, не узнает», – мелькнула в полупьяном мозгу заполошная мысль.

Он попытался думать. Ну а чего ему терять? Назвался царем – полезай на трон. Обратного пути нет. Али царство московское, али плаха!

– Узнает баба, – хрюкнул он от удовольствия. – Сама небось царицей хочет остаться.

Первого-то Димитрия растерзали московиты. Недолго царствовал, прости, Господи. – Самозванец повернулся к иконам и истово перекрестился. – Ничего, даст Бог, минует нас чаша сия. Народишко-то, измученный смутой, к нам идет. Не к Ваське Шуйскому. Поляки подсобят, ежели чего. – Шапки Мономаха вот только нет, – осклабился Димитрий.

Он поднял кисти рук вверх и тихонько опустил, словно сам на себя корону московскую напялил.

Войско в Тушинском лагере все больше распалялось.

Крики «Царя давай!» становились все настойчивей.

– Федька, неси кафтан, – буркнул Димитрий. – Самый лучший тащи, какой есть.

Загремели крышки сундуков. Служки забегали по избе, приготавливая царя к выходу перед очи всего войска.

– Погоди, батюшка, дай хоть причешу тебя.

В кудрявые волосы самозванца залез костяной гребень.

– Осторожней, вахлак! – выругался Димитрий. – Волосья-то повыдергиваешь, к царевне как выйду?

Служка пожал плечами.

– Васька! – звонко крикнул он одному из младших служек.

 – Тащи царю шапку.

– Мономаха, небось?! – с издевкой, криво усмехнувшись, произнес Димитрий.

Служка ехидно улыбнулся в ответ, вынимая гребень из головы:

– Будет тебе и Мономаха, коли баба твоя тебя царем признает.

На голову Димитрию водрузили шапку с павлиньими перьями и напудрили опухшее лицо.

– Истый ангел, – усмехнулся Федька, глядя на самозванца. – Глянься хоть в зеркало, батюшка.

Димитрий встал и важно подошел к зеркалу.